Тут другой голос слышно стало. Вроде как мать заворчала:
— Опять ты за своё! Добры люди спать легли, а ей всё угомону нет! Про лебедя своего воет! Возьму вот за косу! Не погляжу, что в сажень вымахала! Бесстыдница!
Тут только Василий понял, кто песню пел. В близком соседстве росла долгоногая да глазастая девчушка-хохотушка, Алёнкой звали. Года на четыре, а то и на пять помоложе Василья. Он считал её маленькой, а того не приметил, как из неё выровнялась девица — голову отдай, и то мало! Да ещё вон какие песни складывает!
Затихли голоса, и песни не стало, а всё-таки Василий чует — не ушла Алёнка из ограды, на крылечке сидит.
Василья и потянуло на ласковый девичий голос. Выбрался из своей ограды, подошёл к соседней избушке и окликнул потихоньку:
— Алёнушка!
Та ровно давно этого ждала, сейчас же отозвалась:
— Что скажешь, Василий Тимофеевич?
Удивился Василий:
— Как ты в потёмках меня разглядела?