— Заждались мы с тобой, Стрекотуха, а всё настоящий человек не приходит.
Когда опять уговаривать сороку примется:
— Ты не сомневайся, придёт он. Без этого быть невозможно. Крепись как-нибудь.
Сорока на это головой скоренько запокачивает:
— Верное слово говоришь. Придёт!
А старик тогда и вздохнет:
— Передадим ему все по порядку — и на спокой.
Раз так-то судят, вдруг сорока забеспокоилась, с места слетела и засуетилась, как хозяйка, когда она гостей ждёт. Оттащила всё старательское барахло в сторону от стакана, очистила место, чтоб человеку подойти, и сама без зову на левее плечо богатырю взлетела да и прихорашивается.
Денежкин-богатырь от этой пыли чихнул. Ну, понял, к чему это, и хоть разогнуться не в силах, всё-таки маленько подбодрился, в полный глаз глядеть стал и видит: идет по тропке человек, и никакого при нём снаряду: ни каёлки, то есть, ни лопатки, ни ковша, ни лома. И не охотник, потому — без ружья. На таких, кои по горам с молотками да сумками ходить стали, тоже не походит. Вроде как просто любопытствует, ко всему приглядывается, а глаз быстрый. Идёт скоренько. Одет по-простому, только на городской лад. Подошёл поближе, приподнял свою кепочку и говорит ласково:
— Здравствуй, дедушка богатырь!