Сидит это, на снежок любуется, а он к ней липнет да липнет. Посидела, а подняться и не может. Только не испугалась, про себя подумала:
«Ещё, видно, посидеть надо. Отдохнуть как следует».
Ну и отдохнула. Снегом-то её совсем завалило. Как копёшка среди дороги оказалась. И вовсе от деревни близко.
По счастью, наутро какому-то деревенскому, — он тоже летами маленько камешками да золотом занимался, — случилось в ту сторону на лошади дорогу торить. Лошадь и насторожилась, зафыркала, не подходит к копёшке. Старатель и разглядел, что человека засыпало. Подошёл поближе, видит — ровно ещё не вовсе охолодал, руки гнутся. Подхватил Васёнку да в сани, прикрыл своим верхним тулупом и домой. Там с женой занялись отхаживать Васёнку. И ведь отутовела. Глаза открыла и пальцы на руках разжала. Глядят, а у ней в руке-то камешок большой блестит, чисто голубой воды. Старатель даже испугался, — ещё в острог за такой посадят, — и спрашивает:
— Где взяла?
Васёнка и отвечает:
— Сам в руку залетел.
— Как так?
Тот да Васёнка и рассказала, как дело было.
Когда её уж вовсе стало засыпать снегом, вдруг открылся перед ней ходок в землю. Неширокий ходок, и темненько тут, а идти можно: ступеньки видать и тепло. Васёнка и обрадовалась.