Выходило все рядовым, обыкновенным, не стоившим внимания. Тут же на камнях были и другие надписи, о которых так неодобрительно говорил Никитич. Инициалы в сердце, инициалы без сердца и прочая обывательская муть, переходившая порой в прямую мерзость.
Немного погодя Никитич, однако, спохватился.
— Постой. Где рисунок-то? По-французски, говоришь, написано? Уж не шарлова ли работа?
Поспешно подошел и стал рассматривать камень.
— По-русскому-то что будет? Надпись-то эта?
— Зеркало феи Севера. Фея у них вроде лесной богини.
— Так-так. Это он, стало быть, про наше озеро и про лешачиху.
Старик еще посмотрел на рисунок, провел пальцами по внутренней стороне ободка, как будто проверял правильность линии, и проговорил:
— Пожалуй, верно, что шарлова работа.
— Какой Шарлов?