Немцы, ясное дело, шутки не поняли, спрашивают, — какая Веселуха собой?
Панкрат тоже не стал голоса спускать, шуткой говорит:
— Бабенка приметная: рот на растопашку, зубы наружу, язык на плече. В избу зайдет — скамейки заскачут, табуретки в пляс пойдут. А коли еще хмельного хлебнет, тогда выше всех станет, только ногами жидка.
Немцы даже испугались.
— Какой ушасный женьшин! Такой песпоряток делаит. Турма такой ната! Турма!
— Найти, — отвечает Панкрат, — мудрено: зимой из-под снегу не выгребешь, летом — в траве не найдешь.
Немцы все-таки добиваются: скажи, в каком месте искать и чем она занимается. Панкрат и говорит:
— Живет, сказывают, в ложке за прудом, а под которым кустом, это каждому глядеть самому надо, да не просто так, а на веселый глаз… В ком веселости мало, можно из бутылки добавигь.
Это немцам по нраву пришлось, заухмылялись:
— О, из бутилка можно! Это мы умеем.