Тропа, по которой свернули сразу от волости, стала за селом совсем невозможной. Справа и слева глубокие крутые выбоины — обрезы. То и дело надо было отворачивать сани. Верхнюю шубу Кирибаеву пришлось снять и вместе с багажом привязать к саням.
— Вот и поезди по такой дороге с возом, — сочувствует парень бергульцам. Одна надежда — буран обрезы заметет. А его все нету. Чистая маята.
«Ну, и угол», — перебирает Кирибаев в голове обрывки слышанного о Бергуле.
«Здорово расщедрились господа земцы. Целых десять фунтов городской культуры посылают. Открывай школу, просвещай! Вот тебе в первую очередь закон и священные картины про райское житие, на придачу двадцать четыре паршивеньких букваря „по Вахтерову“, столько же карандашей, стопа бумаги, чернильный порошок и коробка перьев. Просветители тоже!»
Федосьина Вера
В потемках добрались до Бергуля. Парень-возница, увидев у одной избы группу подростков, закричал:
— А ну, проводите кто до старосты!
— Он же у логу. Троху подайся управо, тута и живет.
— Вот то-то «троху»… Запутаешься в вашей стоянке. Проводи, ребята!
— Ты с кем едешь?