— Повезли кулаки строителей, — отметила про себя Фаина.
Часа в четыре был обед. Обильный, но напитков на этот раз было мало: граненый графин с мутноватой жидкостью и распочатая бутылка с пестрой этикеткой. Мусляков ел, похваливая хозяйку, старик архитектор выпил рюмку, но не больше, и не ел, а только «ковырял вилкой». Он заметно был недоволен и к концу обеда откровенно стал ворчать:
— Площадка? Танцевать можно, а? Десятка два таких домов поставить, а? С огородами? Лишь бы к своей деревне поближе, а?
Все это относилось, как видно, к Бурому, который, несомненно, показывал свои «площадки», но дальше пошли вопросы о намеченном участке строительства.
— Одна береговая полоса, а? Поселок куда? На торфяное болото, а?
Опротестовать надо, а?.. Вы как думаете, а? — неожиданно обратился он к Муслякову.
— Стараюсь не вмешиваться не в свое дело, — ответил тот.
— Напрасно, молодой человек, — вспылил старик и даже перестал акать. — Подлое правило жизни у вас… Подлое-с…
— Вы не имеете права меня оскорблять, — поднялся из-за стола Мусляков.
— Таких, а? оскорбить невозможно. — И старик тоже вышел из-за стола.