— Что твой Филя! Сегодня при строительстве, а завтра сгонят. Слышала, как старик-то разъехался. До всего ему, видишь, дело, даром что из старых да и с большой слабостью.
Спохватившись, что его слушают посторонние. Бурый поправился:
— Может, самого старика прогонят. Не спустит ему Валентин Макарыч, да и Филипп постарается втравить по слабости.
Сказав эти утешительные слова, Бурый не удержался, вздохнул:
— Жить не дают.
Как запаленная лошадь завздыхала и жена. Безучастная ко всему старуха, мать Бурого, услышав вздохи, оживилась и заговорила о своем:
— Я говорю, — печь видеть — беспременно к печали…
— Да будет тебе, мамонька, со своей печью… Себе и людям в тягость живешь, — проговорил Бурый.
Но старуха, попав на привычное, уж не могла остановиться;
— Сажу будто хлебы, а печь долгая-предолгая…