Во время IV аргосского конгресса было положено основание нового арсенала в Поросе. Старый арсенал не мог служить для строения большего ранга кораблей, но только как флотский магазин и как мастеровая, для починки мелких судов.
Новое здание было необходимо. Генеральный комиссариат положил построить арсенал на острове, недалеко от русских магазинов. План здание весьма хорош; но, к несчастью, выбор местоположения неудачен, и потому, что оно не защищено от неприятельских атак извне, и потому, что глубина воды недостаточна для больших кораблей. Построение начато, и только затруднения финансов заставили отложить до другого времени окончание оного, работы прекращены в июле месяце 1830 года;[231] ежемесячные издержки сих работ простирались до 3000 фениксов, а всего издержано 62,000.
Все нужное для вооружения флота -- паруса, такелаж и самый строевой лес, привозятся к нам извне. Только всем году успело министерство заготовить сухари из своей пшеницы; другие морские провизии, частью доставляются извне, частно суть наши произведения.
Леса Западной Греции были осмотрены в прошедшем году контр-адмиралом Канарисом; его донесение о сем предмете содержит в себе самые удовлетворительные сведения, как о качестве строевого леса, таки о средствах к перевозу его до морского берега. Позднее время года не позволило начать тогда же рубку, но надеемся в скором времени начать пользоваться сим лесом.
Привоз из Англии каменного угля для наших пароходов обходится чрезвычайно дорого. Мы занялись исследованием, не найдется ли минерал сей в самой Греции. В Элиодромии, небольшом острове близ Скопело, найдены слои земли, которая была принята за каменный уголь, но в последствии оказалось, что она не годилась в у потребление. Остается сделать новые исследования.[232]
Вам известно, государи мои, что до 1830 года остатки турецких и египетских кораблей, истребленных в Наварине, доставались водолазами в пользу французского правительства. Только по настоятельным требованиям незабвенной памяти президента, право сие было уступлено Греции в мае 1830. Тогда морское министерство заключило с водолазами, бывшими в сем порте, самые выгодные для казны условия, для доставания разных материалов из глубины моря. Сей чрезвычайный доход доставил казне, за исключением всех издержек, до 31-го августа сего года, 45,949 фениксов.
До IV аргоского конгресса положение о матросах на военных кораблях было такое же, как и на купеческих. Капитан, коему препоручалось командование корабля, раздавал по собственному произволу офицерские чины на оном, обыкновенно своим родственникам или друзьям. Весьма явно, сколь вредна была система сия для морской службы; перемена командира влекла за собою перемену всего экипажа, и офицеры, принужденные уступить место свое родственникам нового капитана, записывались часто простыми матросами на других кораблях.
Какая будущность предстояла флотскому офицеру, когда не правительство награждало[233] чинами способности и службу его, но производство его завесило от связей с командиром, и при одном неудовольствии его он мог потерять свою долговременную службу? Уже более года как злоупотребление сие вывелось, и производство офицеров образовалось согласно с требованиями службы. Офицерам и унтер-офицерам даются дипломы от правительства, и всякого звание и заслуги сим обеспечены. Поприще народной службы равно открыто для всех; кто с честью состязается на оном, заслуживает залоги доверенности и признательности нации.
Во флоте считаются теперь: три контр-адмирала, два капитана 1-го ранга, девять капитанов 2-го ранга, сто пятнадцать лейтенантов, мичманов и унтер офицеров, и тысяча пятьсот матросов.
Плачевные обстоятельства Пороса произвели большое расстройство между офицерами нашего флота; так как многие из них присоединились к мятежникам, начальство временно определило на их места других, в ожидании удобного времени для нового распределения офицеров.