Оканчивая донесение мое сему народному собранию, я должен упомянуть к чести народного характера, что со времени успокоения нашего отечества ни одного признака пиратства не было в наших морях. Сие самое доказывает, что и существовавшее прежде пиратство не было болезнью греческого народа, как иные его называли, но единственно следствием анархии. Беспорядки последней эпохи подали повод иным мятежникам снова покуситься на возобновление сего преступного промысла; но присутствие народных судов укротило их, и обезопасило мореплавание в наших водах.
____________________________
Донесение пятому греческому национальному конгрессу, от статс-секретаря Иностранных Дел и Торгового Мореплавания.
Спешу, государи мои, представить Вам отчет о всех действиях правительства по вверенному мне департаменту, и в особенности о дипломатических сношениях наших с великими союзными державами.
Сей отчет удостоверит вас, что и в сих многотрудных и важных обязанностях своих, равно как и во всех других,[238] возложенных на него народом, наш незабвенной памяти правитель в полной мере оправдал народную доверенность.
Бумаги, которые при сем будут вам представлены, послужат несомненными доказательствами того отеческого попечения, с которым оплакиваемый нами муж защитил наши права. В дипломатических его сношениях особенно выказывается и высокий ум его, и истинно патриотический дух, коим ознаменованы все его деяния. В оных видно, что предметом постоянных его усилий было прочное утверждение политического существования и народной независимости Греции. Он чувствовал, что долгая наша борьба и ряд тяжких страданий обеспечивали наши политические права, а участие, которое приняли в судьбе нашего отечества великие державы, подписавшие трактат 6-го июля 1827 года, предвещало нам блистательную будущность.
После IV народного собрания был сообщен греческому правительству Адрианопольский трактат, в коем одним из условий мира между Россией и Оттоманской Портою было признание протокола 22-го марта сей державою, которая дотоле не отказывалась от своих притязаний на Грецию. Сим признанием со стороны Порты[239] была подтверждена политическая независимость Греции.
Аргосскому собранию был уже сообщен вышеупомянутый протокол, равно и замечания, кои президент счел долгом своим представить союзным кабинетами, чтобы сделать некоторые не обходимые в оном изменения. Его замечания были уважены, и достигли своей цели. Протокол 22-го марта был изменен в своих основаниях, И два другие протокола (5-го и 20 февраля) были подписаны в Лондонской Конференции. Первый из сих актов определял Греции более тесные границы, и притом границы неудобный; но с другой стороны обеспечивал ей большие преимущества, совершенно освобождая от подати, определенной протоколом 22-го марта, и даровал ей совершенную независимость при национальном правлении, которое вверялось, по выбору великих держав, Его Королевскому Высочеству принцу Леопольду Саксен-Кобургскому. Протокол 20-го февраля, давал Е. К. В. поручительство Англии, Франции и России в займе 60,000,000 франков. Акты сии были сообщены правительству нашему чрез резидентов союзных держав, президент наш, в ответ на сии сообщения, просил их выразить Августейшим союзникам чувства признательности греческого народа, за[240] новые залоги их благосклонности; но, как представитель нации, он не мог умолчать в сем случае о важных неудобствах, проистекающих от некоторых постановлений сих трактатов, особенно тех, но коим подчинялись вновь владычеству Турции воинственные племена Этолии и Акарнании, между тем, как вековые и кровавые усилия Порты никогда не могли совершенно их поработить; и еще в продолжение народной войны племена сии оказали истинное геройство и непоколебимый патриотизм, упорно сражаясь против общего врага.
В современных ведомостях были публикованы письма президента к принцу Леопольду; бесполезно повторять здесь заключающаяся в них замечания об опасениях, надеждах и желаниях Греции.
В записке, посланной от Сената к Е. В., излагались с искренностью чувства, внушенные сенаторам истинным патриотизмом.