По спискам народонаселения или, вернее сказать, по сметам и соображениям полагая по два рекрута со ста человек от 20 до 25-летнего возраста всех Магометанских исповеданий, Сирия и Аданский Пашалык вместе с округами Марата (Написано над строкой: Диарбекира, Мосула ) и Орфы должны поставлять ежегодно 10,200 человек. Из сего числа можно полагать, что до 8 тыс. будет действительно набрано. Город Дамаск поставил 340 человек, область Дамасская -- до 3,000, Наплузские горцы -- 700, город Иерусалим -- 34 только по тому уважению, что служители мечетей одни исключены от набора, а там полнародонаселения приписано к Омаровой мечети, город Газа -- 96, Яффа -- 32 и т. д. Вся южная Палестина поставила до 1,000 человек. Ныне приступают к береговой полосе Сирии на север Акки, и должно полагать, что набор не встретит сопротивления, разве в Нассарийских племенах 15, между Латтакиею и Антиохиею, где по грубым ошибкам правительства уже 8 лет преобладает совершенное безначалие.

Меж тем в Дамаске приступают уже ко второму рекрутскому набору, тогда как первый еще не окончен в значительной части Сайдского Пашалыка. С одной стороны, можно предвидеть, что главным занятием армии, занимающей Сирию, будут ежегодные рекрутские наборы; но с другой -- предстоит большая выгода в том отношении, что набор служит вернейшим условием подчиненности края и способствует к усилению правительственной власти.

Так как рекрутский набор производится в Сирии только с 1850 года, то в Сирии вовсе нет Редифа (Над строкой написано: разве по спискам ), ибо редиф по нынешнему образованию армии составлен из выслуживших 5 лет в строю солдат, возвращающихся на родину 16.

По обзоре Сирийской армии в нынешнем ли ее составе или в предположенном образовании ее из одних Сирийских рекрутов можно утвердительно сказать, что главный и основной ее порок -- совершенный недостаток в способных офицерах. В это 25-летие регулярного устройства военной силы офицеры ознакомились сколько-нибудь с наукою внутреннего устройства армии, с законами дисциплины, а всего более с хозяйственным управлением. B этом отношении весьма ощутителен успех в сравнении с тем, что мы видели в здешнем краю в первый период занятия Сирии. Но относительно тактики собственно можно сказать, что эти 25 лет не принесли никакого плода. Если есть между офицерами люди способные для военного дела, то способности эти даже в том поколении, которое взросло в нынешней системе, принадлежат к прежней эпохе и к прежней военной системе.[301]

Обер-офицеры не заслуживают никакого внимания; по образованию и роду жизни они мало отличаются от солдат. Едва ли унтер-офицеры, прослужившие в строю 5 лет и более, не лучше и не способнее своих офицеров, смотря по расторопности своей в обучении рекрутов.

Между Штаб-офицерами есть люди храбрые и любимые солдатом, есть батальонные и полковые командиры, которые содержат свои команды в возможной исправности и с отеческою деятельностью, побеждая врожденную турецкую лень и высокопарность, пекутся о своем солдате. В этом отношении особенно замечателен Полковник Измаил-Бей, родом Черкес, и поныне сохраняющий свою народность, плохо говорящий по-турецки и презирающий Турок. Он долго командовал гарнизоном Ливанским в Дер-эль-Камаре и привел его в образцовое состояние. Его почитают храбрым и честным офицером; при суровой наружности он весьма хладнокровен в военном деле и в" частной жизни и добр сердцем. Полковник Азиз-Бей, командир второго полка, известен по исправному содержанию своего полка. Полковник Хозреф-Бей, Хиосский невольник, был отличным батальонным командиром и имеет большие способности по комиссариату и вообще по внутреннему устройству армии. Умерший Сераскир Эмин-Паша взял его к себе старшим адъютантом, и, кажется, ему предстоит хороший карьер, ибо к своим способностям он присовокупляет мягкий нрав и вкрадчивость. В действиях он не был.

Из бригадных Генералов Аравийского корпуса наиболее известны Мустафа Паша и Мехмет Паша. Первый храбр до неистовства и заносчив до безумия. В молодости он был в Янычарских ополчениях и сохраняет на руке клеймо оджака 17; теперь ему под 60 лет, но он тот же янычар по духу. В 1850 году он разбил в двух стычках толпы бунтовавшихся Мотуалиев, но затем более повредил своему правительству бесполезною резнею людей, которых мог взять в плен, и разграблением безвинных Христианских деревень. В нынешней экспедиции в Гяур-Даге он также много деревень предал грабежу и пламени и по своей неосмотрительности едва не был отрезан в горах с своим отрядом.

Мехмет Паша командует кавалерийскою бригадою в Акке. Это малорослый и претолстый Турок старого покроя; говорят, что он храбр, но, сколько мне известно, вряд ли имел случай выказать свою храбрость собственно в военном деле. Более замечателен он по своему таланту внушать страх и трепет Бедуинским кочевьям, между коими чуть ли не колдуном слывет он по умению своему с ними управляться и их наказывать. Подобного разряда люди здесь не оценены по роду военных потребностей края, с другой стороны, внутреннее устройство его бригады плохо во всех отношениях.

Другой Бригадный генерал, Тагир Паша, начальник артиллерии, слывет исправным офицером, он был в Англии и[302] кое-чего наслышался по теоретической части и читает иногда, говорят, Английские книги об Артиллерии, но, кажется, природные его способности недалеки.

Из трех Ферик-Пашей (Генерал-Лейтенантов) старший -- Давуд Паша, бывший до сего начальником штаба, не чужд, говорят, способностям по хозяйственному устройству корпуса; по смерти Эмин Паши он долго был уверен, что будет назначен Корпусным, и при известии о назначении другого он опасно заболел. Это человек с притязаниями на образованность и изучает наизусть, под каким градусом лежит каждый город, но, помнится, однажды целый час не мог я ему растолковать разницу между географическими градусами и градусами термометра; он всю жизнь провел в военной службе и прокочевал то с Египетскими, то с Турецкими войсками всю Империю от Абиссинии и Персидского залива до Морей 18 и Виддина, но, кажется, не только в военном деле ничего не смыслит, но даже и края не знает.