190. При опасениях войны пятипроцентные государственные облигации, коих курс достигал 120 и 121, в несколько дней упали на 100, точно как в эпоху великих народных бедствий. Проект занять Балеарские острова, на которых Испания позволила французам основать военный госпиталь для африканской армии, никогда не состоялся. Уверяют, что один из министров, товарищей Тьера, придумал предлог этот в своей импровизации в палате депутатов 1841 г., чтобы оправдать обратный вызов флота из Леванта.
191. Заметим, что англичане, после неудачной попытки адмирала Дёкуорта (1808 г.) были принуждены турками признать проливы закрытыми для военных судов и подписали в этом смысле трактат Константинопольский 5 января 1809 г.
[Под неудачной попыткой адмирала Дёкуорта Базили имеет в виду военные действия английского флота против Турции в феврале 1807 г. (он ошибочно ставит дату 1808 г.), когда английская эскадра под командованием адмирала Дёкуорта, форсировала Дарданеллы приблизилась к Константинополю. Англия потребовала от турецкого правительства разрыва отношений с Францией, заключения союзного договора и передачи в ее распоряжение дарданелльских фортов. (Английское правительство опасалось, что Россия, воевавшая с Турцией, займет зону проливов.) Турецкое правительство, затягивая переговоры, спешно укрепляло форты Дарданелл. Адмирал Дёкуорт, не добившись успеха, отвел эскадру в Средиземное море. -- Прим. ред. ]
Глава 18
Взгляд на турецкие завоевания. -- Их прочность соразмерна их труду. -- Историческая задача о Сирии. -- Древние ее судьбы -- политические и духовные. -- Иудейство, христианство и мухаммеданство. -- Упадок Сирии. -- Попытка англичанина Чеснея к восстановлению древних торговых путей.
Решения великих держав исполнились; тревога, объявшая Восток и Европу при трех последовательных бедствиях, настигших Османскую империю в промежуток двух недель в июне 1839 г.-- смерти султана, потере войска, измене флота, -- тревога эта благополучно миновала, и потомок Селима Грозного (Яуз-султан-Селим) вступил в законные свои права.
Внутренние элементы края, тщательному исследованию которых мы преимущественно посвятили этот исторический труд, достаточно поясняют быстрый и легкий успех всякого завоевания в Сирии. Таков искони политический характер этого края. Упорная борьба тиросидонян против Александра и борьба евреев против Рима -- это частные эпизоды, равно как и борьба гостей-сельджуков противу крестоносцев. Но нет в истории примера, чтобы Сирия помыслила о своей независимости даже в эпоху своего могущества, когда ее народонаселение было вдесятеро многочисленнее нынешнего, когда гражданственность в ней процветала. После победы, одержанной Птолемеем над Антиохом у южных пределов Сирии, пред городом Рафией, племена сирийские одно за другим спешили покориться египетскому царю. "Таков людской обычай, -- говорит Полибий, -- но ни одна страна по природным своим наклонностям и по быстроте своих впечатлений не отдается победителю с такой охотой, как Сирия" 192.
То же явление повторилось при нашествии османов в 151[6] г., при нашествии египтян в 1832 г. и в описываемую нами эпоху. Обвинить ли в том племена сирийские или правительства, которым последовательно обречены племена эти? Два коренных элемента -- анархический навык и феодальное раздробление -- под безнравственным трехвековым владычеством султанов без сомнения упрочились, но они проявляются с первых годов завоевания турецкого. Еще при Селиме I могли бунтоваться назначенные им в Сирию паши, и с той поры уже Сирия служила постоянным бременем для Османской империи.
Подобно всем своим предшественникам и последователям в великом подвиге основания империи, объемлющей лучшую часть всемирного наследия римлян, Селим заботился лишь о материальном блеске завоеваний, о непомерном размахе османовой сабли и мало помышлял о гражданском подвиге, которым должно упрочиться дело сабли.
Если станем внимательно следить все эти кровью и огнем исписанные скрижали османские от родоначальника Османа до Абдул Меджида, то убедимся в том, что всякое из завоеваний, которыми ознаменованы блистательные дни османской истории, упрочилось впоследствии соразмерно с трудом первоначального приобретения. Внутренние малоазийские области и Румелия, где каждый шаг был куплен победой, служат и поныне горнилом османских сил. Если в два первых года греческой войны горсть эллинов изгнала осман из Пелопоннеса и Северной Греции и овладела неприступными твердынями этого края, вспомним, что турки также и свою очередь за век с лишком пред тем в две кампании сметали оттуда венециан. Между тем как острова Архипелага, эти цветы, собранные некогда османским флотом в его прогулках по морю, бесспорно отпадали один за другим от Махмудова венца, Кандия, упитанная янычарской кровью, устояла противу геройских усилий христианского ее народонаселения и упорных экспедиций эллинов. Замечание наше еще более подтвердится, если вникнем в степень влияния султанской власти в каждой из областей от Аравии и Бахрейна до Дунайских княжеств. Не жребий войны, не случайности правительственных попыток решают судьбы народов и царств, но политические законы, действующие на мир с неизменным, непреоборимым влиянием законов физических. Если Турция еще в XVI в., в блистательный период своего могущества и гражданственности, когда племя Османа порождало ряд гениальных султанов и государственных людей, не успела упрочить за собой Сирию и извлечь из нее какую-либо пользу, ужели сумеет она теперь искупить гражданским трудом трехвековую неурядицу своего сирийского управления, когда и Турция одряхлела, и область, присужденная ей волей великих держав, одичала и обеднела?