Порта по инстинкту предугадывала эти смелые помыслы. В подобных случаях опыт научает ее показывать вид благосклонности, пока наступит урочная кара, застигающая рано ли, поздно ли таинственными путями восточной политики всех непокорных вассалов. Притом в Стамбуле времена были трудные: то бунтовались янычары, то надо было бороться с северным соседом. Дахиру, как и другим вассалам, Порта давала время развивать благоденствие страны, ими управляемой, облегчать племена от угнетения пашей, строить крепости и набирать богатства, которые в свое время должны были поступить в казну султана, как идут в море воды Нила, после разлития, оплодотворяющего почву.

Порта терпеливо наблюдала, а ее агенты действовали впотьмах. Сыновья шейха были нрава буйного и скучали в повиновении у старика. Они то дрались между собой, то бунтовались противу отца и ждали с нетерпением его смерти, чтобы разделить между собой его власть и богатства. В таких-то обстоятельствах находился Дахир, когда пашой дамасским был назначен Осман с полномочиями во всей Южной Сирии; пашалыки Сайдский и Тараблюсский вверялись его детям. Это новое распоряжение встревожило шейха, и в самом деле Осман-паше было поручено его погубить. Удостоверившись в этом от лазутчиков, которых содержал он и в столице, и в штабе пашей, старик поспешно помирился со своими сыновьями и тотчас отрядил старшего из них, знаменитого своими подвигами Али, с которым еще накануне перестреливалось войско старика. Али с пятьюстами наездниками внезапно напал на лагерь паши близ Набулуса. Едва сам Осман-паша успел спастись от арабских наездников, которые поживились добычей.

Так открылись неприятельские действия между шейхом галилейским и турками. Ливанские племена, испытавшие всевозможные бедствия от вмешательства пашей во внутренние их дела, сочувствовали храброму шейху и готовы были с ним действовать заодно. Этого было достаточно, чтобы вся Сирия тогда же отпала от турецкого владычества; но семейные распри Шихабов дали судьбам этих племен другое направление: эмир Мансур, правитель Ливана, был в дружеских сношениях с Дахиром; эмир Юсеф, который давно готовился свергнуть своего дядю, взял открыто сторону пашей, а потому владетельный князь, опутанный в сети, давно расставленные молодым племянником, видел себя осужденным на бездействие. Дахиру оставалось или быть жертвой мщения пашей, или продолжать войну. Ему нужны были союзники. В борьбе пашей с вассалами нейтралитет племен не может существовать в Сирии. Дахиру не было страшно войско паши, но он знал, что если горцы не будут заодно с ним, то не замедлят идти на него.

При взаимных отношениях эмиров ливанских нельзя было ждать оттуда пособия. Зато вся Палестина, вся южная сторона Дамасского пашалыка были утомлены от притеснений пашей. Сообразив это, Дахир обратился тогда к Али-беку египетскому, которого обширные замыслы были ему известны, и пригласил его в Сирию с обещанием покорить ему весь этот край. Али-бек охотно принял это предложение и тотчас отрядил в распоряжение Дахира своих мамлюков под начальством Исмаил-бека с 10 тыс. войска, которое заняло Газу и Рамлу в Палестине. Паша в эту пору собирал подати в Палестине; узнав о походе египтян, он отступил в Дамаск, где стал готовиться к обычному походу в Мекку с караваном поклонников, предав свой пашалык воле божьей. Дахир отправил своего сына Али навстречу к мамлюкам и торжественно повел их в Акку, занявши все прибрежные пункты. Оттуда с 20 тыс. союзного войска выступил навстречу к Осман-паше и перешел за Иордан.

Мусульманская совесть мамлюков не позволяла им атаковать пашу во время отправления им благочестивой должности предводителя каравана, эмир хаджи. Они послали к нему вызов, предлагая выступить с одним своим войском и испытать счастье, но Осман-паша не принял вызова; он отвечал, что ведет поклонников в Мекку, а кто дерзнет его атаковать, будет в ответе пред халифом и пред Аллахом. Исмаил-бек отказался тогда от всякого дальнейшего действия и не согласился даже на предложение Дахира занять Дамаск. Настоящей причиной его отказа была его зависть к шейху и к его детям. Тем более досадовал он, находясь под начальством у них, что египетские мамлюки привыкали с детства презирать арабов и почитать их стадом невольников. Дахир жаловался Али-беку. В начале следующего года Али-бек отрядил в Сирию своего верного Мухаммед-бека Абу Дахаба с 40-тысячным корпусом. К нему присоединился 20-тысячный корпус Исмаил-бека и Дахира, и вся эта армия приступила к Дамаску. Паша, незадолго перед тем возвратившийся из Мекки, и сыновья его, которые управляли Сайдским и Тараблюсским пашалыками, встретили союзное войско под самым Дамаском. Они были разбиты наголову, и столица Сирии сдалась победителям53. Народу была объявлена милость, аман, от имени Али-бека. Осман-паша обвинен в нечестии за сделанные им притеснения народу и за его поведение в Мекке, а о султане и о власти султанской не упомянуто ни слова. Эмир Мансур ливанский послал дары Мухаммед-беку и охотно признал над собой его власть.

Таким образом, Палестина и вся Южная Сирия без труда покорились и тогда, как и в наше время, египтянам. Дахир эль-Омар действовал открыто своим оружием в пользу завоевателя; точно так мы увидим впоследствии эмира Бешира действующим изменою в пользу Ибрахим-паши. Разность в том, что подвиг Али-бека был слишком непрочен, потому что он не имел подобно Мухаммеду Али сына, которому бы мог вверить свои войска. Исмаил-бек успел внушить Мухаммед-беку свою ненависть к старому шейху и в особенности к его детям. Главным поводом к этим неудовольствиям и враждам было то, что шейхи, в патриархальной простоте своих арабских нравов, не соблюдали рабского этикета египтян, садились запросто на диване у беков, не поджавши ног, закуривали свои кальяны, не дожидаясь приказа. Тогда-то беки стали помышлять о том, что "вести войну противу халифа -- это ересь в исламе и что, сверх того, гнев султана рано ли, поздно ли настигнет бунтовщиков. Правда, султан был тогда занят войной с русскими54, но как только война эта окончится, наказание Али-бека неминуемо, тем более что его обвиняли в сношениях с Россией". По поводу кальянов и развязности шейхов эти мысли более и более тревожили совесть египетских полководцев. В таком расположении застал их прибывший тогда из Стамбула сурра эмини, султанский чиновник, идущий ежегодно с дарами халифа в Мекку. Хитрый эфенди убедил беков отступить немедленно со своим войском в Египет и обещал ходатайствовать за них у дивана. Этим достигалась двоякая цель: Сирия избавлялась от опасных гостей, а измена опутывала Али-бека в самом Египте.

К общему удивлению, в одну ночь победоносное войско мамлюков тайком выступило из Дамаска и бросилось стремглав в Египет. Дахир, видя все свои планы разрушенными от измены беков, с досадой отступил в свои владения. Паша дамасский во время занятия его столицы египтянами удалился в Хомс и там набирал войско. Эмир Юсеф с милицией Джубейля был готов к нему присоединиться. Так как дядя принял сторону Дахира и египтян, то по правилам политики Шихабов племяннику надлежало вооружиться за пашу. Отступление беков Осман приписал страху, наведенному на них молвой о его приготовлениях, и с торжеством победителя возвратился в свой город и обласкал молодого эмира за усердие.

Тогда эмир Мансур, положившийся на Дахира и на египтян, увидел, что ему не было возможности удержать за собой власть при таком сопернике, каков был его племянник. Он сам предложил Юсефу свое место. Юсеф отказывался сперва, чтобы лучше распознать чувства и расположение умов на Ливане. Наконец, чрез посредство хасбейских родственников и при общем согласии шейхов предложение эмира Мансура было принято, и Юсеф получил от покровителя своего, паши дамасского, кафтан (халат), коим подтверждался правителем Ливана (хакимом). Мансур по своем отречении удалился в Бейрут и долго еще интриговал втайне противу племянника, пока, наконец, шейхи, которые всего более терпели от козней своих эмиров, успели их примирить, женивши эмира Юсефа на дочери Мансура.

Между тем Али-бек, который уже почитал Сирию своей добычей, был поражен возвращением своих мамлюков. Беки в оправдание своего бегства стали клеветать на Дахира, будто шейх расставил им сети, чтобы погубить их со всем войском. Дахир отправил к Али-беку младшего сына своего Османа для объяснения дела, обвинял беков в измене и предлагал голову сына в залог своей верности. Мухаммед-бек видел, что гроза собиралась над его головой, щедростью и ласками он успел привязать к себе мамлюков и войско и тогда, сбросив личину, отложился от Али-бека и пошел в Верхний Египет, в Сайд. Али-бек, не подозревая, что измена со всех сторон его опутывала, послал противу него другого своего полководца Исмаил-бека с войском.

Оба изменника соединились в Верхнем Египте и стали спускаться к Каиру. Али-беку ничего более не оставалось, как бежать с верными своими мамлюками и искать пристанища у сирийского своего союзника Дахира55, который радушно его принял, оставаясь верным: и в несчастье и готовый еще раз испытать судьбу.