101. Имеется в виду русско-турецкая война 1806--1812 гг., закончившаяся Бухарестским мирным договором. -- Прим. ред.
102. Отцом булавы или палицы, так был он прозван по той булаве, которую всегда держал в руках ко страху всех и которой сам терзал и убивал виновных.
103. Бейт эд-Дин, или Птеддин, по мнению одних, значит -- "между двумя пригорками", и это согласно с живописным местоположением нынешнего дворца; по другому словопроизводству значит -- "дом веры".
104. На строительстве водопровода и дворца использовался принудительный труд ливанских крестьян. Строительство водопровода продолжалось четыре года (1808--1812), а дворца -- около 20 лет (с 1810 г.). В настоящее время дворец Бешира II в Бейт эд-Дине охраняется как исторический памятник. -- Прим. ред.
105. Закон этот простирался и на муртадов, т.е. на христиан, обращенных в мусульманство, а впоследствии желающих возвратиться в церковь. В 1844 г, по ходатайству представителей великих держав в Константинополе он был смягчен, Порта обещалась не казнить смертью муртадов, не обязываясь, впрочем, дозволить беспрекословно это возвращение к христианству. Свобода совести в прямом значения этого слова, не в том значении, как ее понимают по несчастью западные миссионеры в Турции,-- первое условие искренней привязанности к своей вере. Однако ж в Турции вряд ли это смягчение закона обратится со временем в пользу христианства. В этой стране, где вероотступничество сопряжено с великими преимуществами, примеры безнаказанных возвращений могут послужить к ослаблению в массах чувства религиозного.
106. В двух номерах парижского журнала "Revue d'Orient" (ноябрь и декабрь 1845 г.) заключается биография эмира Бешира, начертанная пером сентиментально фанатическим. Смешны усилия автора, чтобы омыть своего героя от упрека в религиозном двуличии. Когда все помнят в Сирии жизнь и дела знаменитого эмира, автор уверяет, будто случайно, как-то однажды эмир нашелся принужденным последовать за Сулейман-пашой в мечеть, а там охранял себя от искуса заклинаниями и христианскими молитвами. Что же касается до деяний не христианских, каковы убийство дяди и благодетеля, ослепление братьев и т.п., то все это или умолчено, или приписывается друзам, будто здешние христиане уже неспособны к таким злодействам, будто эмир Бешир, основатель самовластия на Ливане, мог быть игрушкой окружавших его шейхов.
107. Мы уже имели случай заметить, как строго сохраняет ливанское дворянство свою породу (по выражению и по понятиям арабов), чуждаясь родства с людьми низшего звания. Даже имена разделены между дворянством и низшим классом. Никогда эмир или шейх не даст своему сыну имен Георгия, Ивана, Хабиба (Любима), Бутроса (Петра) и т.п., употребляемых в народе. Дворянству присвоены имена Халиль, Мансур, Бешир, Юсеф, Юнес (Иона), Кейс, Хайдар, Мельхем и проч., которые впрочем встречаются и в народе. Кстати, об именах заметим здесь, что в Сирии христиане всех исповеданий носят имена, которые мы привыкли почитать мухаммеданскими и которых нет в календарях, каковы Абдаллах (Раб божий), Селим (по-гречески Харитон), Эсад (Лев), Эмин (Верный) и проч.
Глава 5
Банкир еврей доставляет Абдаллаху Аккский пашалык. -- Характер молодого паши. -- Казнь банкира. --Волнение на Ливане. -- Покушение Абдаллаха на Дамасский пашалык и на Иерусалим. -- Поборы с Святогробского монастыря. -- Каффары с поклонников. -- Две экспедиции противу Акки. -- Бегство эмира ливанского. -- Посредничество Мухаммеда Али. -- Опала Джумблатов и Арсланов на Ливане. -- Поход Абдаллаха в Набулус. -- Шампанское и разводы. -- Внутреннее состояние империи после войны с Россией и гражданский подвиг Махмуда, его судьба, его чувства к египетскому паше. -- Виды Мухаммеда Али на Сирию. -- Ссора его с Абдаллахом. -- Поход Ибрахима. -- Расчеты Османской Порты. -- Осада Акки. -- Успехи египтян в Сирии. -- Веротерпимость. -- Дела монастыря Святогробского. -- Первая экспедиция турок противу египтян. -- Манифест султанский. -- Взятие Акки Ибрахимом. -- Отличительная черта восточного бунта.
Сулейман-паша становился стар. Пашалык достался ему будто по наследству от его предшественника и господина Джаззар-паши. Пример этот внушал честолюбивые надежды его приближенным. По обычаю всех великих вассалов Порты, Сулейман был окружен своими мамлюками, из которых избирал любимцев и сановников своих. Подобно Джаззару, он исходатайствовал у Порты звание двухбунчужного паши своему любимому мамлюку Али, который служил при нем начальником штаба (кеая). Этот Али скончался, оставя в наследство сыну своему Абдаллах-бею благорасположение Сулеймана. Когда Сулейман приближался к гробу, молодой Абдаллах составил партию между мамлюками, чтобы завладеть пашалыком, а для вернейшего достижения этой цели заключил союз с банкиром Хаимом, который достался в наследство Сулейман-паше от Джаззара с одним глазом, с отрубленным ухом и без носа и в этом виде продолжал править финансами с редким талантом, без угнетений, без насильственных поборов, приноравливаясь к наклонностям нового своего господина и довольствуясь монополиями продуктов, обогащавшими и казну паши, и карман расчетливого еврея. В случае назначения комиссаров для описи казны Сулеймановой пришлось бы ему отплачиваться столичным гостям не только остальным ухом и глазом, но, что еще хуже, и своими сокровищами. Поэтому он стал усердно содействовать молодому претенденту, не предвидя судьбы, которую готовил ему этот претендент. Еврей привел в действие знакомые ему пружины в столице, и несколько месяцев спустя по смерти Сулеймана 108 поспело из Константинополя назначение Абдаллах-бея трехбунчужным пашой Акки.