Погасила фонарь и исчезла

-----

Одиннадцать разъ пробили часы, но не было сна. Во власти счастливой мечты на яву грезила Женя.

Черные глаза пронизали ея душу въ первую же встрѣчу, но волненіе свое она сочетала съ суевѣрнымъ страхомъ и сторонилась "страннаго дона". Съ тѣмъ же страхомъ и непонятною тогда радостью послѣдовала она за графиней. Очарованіе индійскаго дворца околдовало ее. Спасеніе графини подняло въ ея глазахъ дона Педро на блистающую высоту. Доброта его, величавое спокойствіе, скромность великаго,-- ничтожной рабой повергли они ея душу къ вогамъ его души. Такъ было грустно въ индійскомъ дворцѣ во дни его отсутствія; когда онъ запаздывалъ, грусть превращалась въ тоску.

Въ день разлуки Женя поняла себя, свою любовь и, рыдая въ паркѣ, прощалась съ призракомъ счастья. Маленькая, недостойная -- прощалась она съ великимъ.

День свадьбы графини былъ днемъ ея возрожденія. Въ саду виллы "Забвеніе", упоенная словами любви, она цѣловала его руки,-- маленькая рабыня. И, когда его сердце билось у ея груди, ей казалось, что она вся въ облакахъ счастья улетаетъ къ небу.

И вотъ она -- супруга дона дона Педро. Ее, ничтожную птичку, на могучихъ крыльяхъ своихъ унесетъ орелъ въ невѣдомую ей Индію, и пойдутъ они объ руку по пути великихъ откровеній. Робкая душа ея еще не осилила чудеснаго, еще трепещетъ въ сладостномъ страхѣ.

И вдругъ нежданно, во тьмѣ ея спальни, зажегся фонарь и кто-то склонился надъ ея изголовьемъ.

-- Я не могъ работать, Жэніа. То земное и пламенное, что вы создали во мнѣ, влекло меня къ вамъ. Я не могъ побѣдить, и это первая моя слабость за годы борьбы.

Съ пугливымъ восторгомъ свѣтлые глаза тонули въ глубинѣ черныхъ глазъ, теперь сверкавшихъ тысячью огней на блѣдномъ лицѣ. Огни сжигали ее всю, любуясь и жадно желая. Они не видали еще такой красоты. Мраморная нимфа, распростертая надъ бассейномъ, могла бы завидовать нимфѣ живой. Подъ золотою сѣткой разметались свѣтлыя косы, разсыпались по обнаженнымъ плечамъ. Пугливымъ восторгомъ свѣтились звѣзды -- очи на нѣжномъ лицѣ, но полуоткрытыя дѣвственныя уста уже пылали первымъ зноемъ страсти.