Составление и подготовка текста А. А. Волкова
Примечания И. С. Эвентова
<20-е числа мая> 1913 г. СПБ.
На такую статью и на такое письмо, каким вы, добрейший Павел Петрович, порадовали меня, нельзя не ответить сердечной благодарностью. Боюсь только, что перехвалили вы меня. Но я рад, что мог вызвать именно такие горячие отклики и именно из провинции. Я, к сожалению, кроме вашей статьи и статьи Войтоловского в "Киевской мысли" (No 103, 13/IV), -- статьи тоже чрезмерно хвалебной, -- других провинциальных отзывов не читал, хотя слыхал от третьих лиц, что такие отзывы попадались им, и все хорошие отзывы. Пусть я переоценен, но важно то, что такая встреча внушает мне некоторую веру в себя и свою скромную работу. Право же, мне приходилось выслушивать дружеские советы -- перестать возиться с басней и от пустяков перейти к "настоящей" литературе, к чему, дескать, у меня есть некоторые данные -- язык, например.
В моей книге нет нескольких басен -- "Шпага и топор", "Сурок и хомяк", "Свеча", и в басне "Лапоть и сапог" -- сапога-то и нет. Будь все это на месте, вам бы трудно было назвать меня сочувственником мирной организации. Я ей "сочувственник", поскольку она не цель, а средство.
Вы обратили ль внимание, что у меня несколько эпиграфов служат специально для проведения под их флагом контрабанды, вроде басни "Дом". Уберите эпиграф -- и "Дом" погибнет по 128 ст., как погибла "Свеча". Да мало ли к каким фокусам приходится прибегать!
Вы желали бы иметь мою карточку. У меня нет другой, кроме прилагаемой -- из серии "30 коп. дюжина". Детина -- в шесть пудов весом. Крепкая черная кость. Пускаться в дальнейшие автобиографические измышления я не охотник, особливо на бумаге. При случае, ежели что, отчего и не поговорить о былом. Но -- при случае. Выйдет правдивее. А так, вообще, автобиографии врут.
Я бы охотнее поговорил о том, чего у меня нет, -- о южном воздухе, которого седьмой год не нюхал, застрявши в питерском болоте. Читаю на вашем письме: "Новочеркасск", и зависть берет. Живут же где-то люди. И как чувствуют! Попробуйте здесь кого расшевелить. Душа вытравлена.
У вас там вишни давно отцвели. Не за горами -- ягоды. "И ставок, и млынок, и вишневенький садок", и -- "выпьемо, куме, добра горилки!" Рай, и больше ничего. А мы здесь пробавляемся уксусной эссенцией и "Новым временем".
По-вашему, я -- трибун, который зорко следит и т. д. А трибуну хочется в траве поваляться, опьянеть от степного воздуха, слушать трескотню кузнечиков и фырканье стреноженных лошадок.