Шарахнулися все
В места иные.
Напрасно, что ни день,
Хозяин стал меня до полночи тиранить;
Все понукал горланить
Лихую дребедень:
«А ну-ко-ся еще, таковский-растаковский,
Про „ухаря-купца“… да про „пожар московский!“
Уж я орал-орал – охрип!
Вы сами слышали…»