И маялись горько с пеленок до гроба.
Охватила Балду превеликая злоба,
Замутилась душа в Балде:
«Нет, значит, правды на страшном суде !
Что ж это за чертовы штуки?
Неужто я снова в помещичьи руки
На веки веков попаду?
Доколе ж терпеть мне такую беду?
Когда же пойдут все помещики прахом?»
Смотрит Балда на дом со страхом: