Он в страхе мечется, как крыса в крысоловке:

Да, он палаческим гордился ремеслом,

      Хвалился жертв своих числом,

Он вешал у Днепра, на Немане, на Висле.

      Винить его, однако, в чем!

      Он был, нет спору, палачом,

      Но палачом – в особом смысле!

На виселицу он не как-нибудь волок,

А к делу применял особую сноровку.

      Он – не палач, он – ангелок!