— Телефон тут, товарищ комбат, в сторожке.
На глаз от проема колокольни до сторожки было метров сто пятьдесят.
— Провод есть?
Уловив утвердительный кивок и не дожидаясь ответа, я приказал:
— Сейчас же телефон на колокольню! Бегом! Секунда дорога, Пономарев!
По каменным ступеням паперти я вбежал в церковь. Там, на соломе, застланной плащ-палатками, лежали раненые.
— Товарищ комбат…
Меня негромко звал Севрюков. Быстро подойдя, я взял обеими руками его странно тяжелые, пожелтевшие кисти.
— Прости, Севрюков, не могу сейчас…
Но он не отпускал моих рук. Пожилое лицо, с сединой у аккуратных висков, с явственно обозначившейся короткой щетинкой, осунулось, обескровело.