Мари. Обратите вниманіе на маму, обернитесь въ ея сторону.
Тейссье. Да... мадамъ Виньеронъ, скажите пожалуйста... отчего это не завтракалъ съ нами мосье Гастонъ, этотъ талантливый писатель векселей?
Г-жа Виньеронъ. Мой сынъ поступилъ на службу...
Тейссье. Въ военную... Лучшаго ничего не могъ придумать. Солдатъ пользуется помѣщеніемъ, пищей, согрѣтъ на счетъ правительства. Чѣмъ онъ рискуетъ? Быть убитымъ. Тогда ужъ онъ ни въ чемъ не нуждается.
Г-жа Виньеронъ. Онъ поступилъ такъ, какъ хотѣлъ; быть можетъ, впослѣдствіи и будетъ раскаиваться. Я бы желала съ вами переговорить на счетъ помѣщенія его на фабрику, и если эта фабрика останется въ вашихъ и нашихъ рукахъ, Гастонъ, кто знаетъ, могъ бы замѣнить тамъ своего отца.
(Молчаніе).
Тейссье. Видались съ Бурдономъ?
Г-жа Виньеронъ. Нѣтъ. А развѣ это необходимо?
Тейссье (нѣсколько сконфуженный, не отвѣчаетъ на вопросъ и идетъ по направленію къ Мари). Сестры ваши прекрасны, это вѣрно; но онѣ все таки парижанки, это сразу замѣтно; этакой, знаете, свѣжести нѣтъ... тогда какъ смотря на васъ, нельзя и подумать, что вы воспитывались вмѣстѣ съ ними, щечки ваши настоящія розы, что у меня въ саду лѣтомъ. Вотъ собрались бы съ матушкой ко мнѣ, на дачу. Вы ужъ не ребенокъ, не попортите ничего. Позавтракаете дома и возвратитесь къ обѣду. Васъ не балуютъ увеселеніями, вотъ для васъ и развлеченіе.
Мари. Не надѣйтесь, мосье Тейссье, чтобы мы пріхали къ вамъ раньше, чѣмъ намъ придется хоть нѣсколько поуспокоиться. Мы еще, какъ вы сами знаете, не устроились съ дѣлами. Они все больше запутываются. Насъ сегодня замучили бывшіе наши поставщики. Кредиторы дѣлаются все настойчивѣе и настойчивѣе.