ЭСТРАГОН. Тебе померещилось. (Пауза.) Пойдем отсюда. Мы не можем. А, ну да. (Пауза.) Ты уверен, что это был не он?
ВЛАДИМИР. Кто?
ЭСТРАГОН. Годо.
ВЛАДИМИР. Кто Годо?
ЭСТРАГОН. Поццо.
ВЛАДИМИР. Да нет же! Нет! (Пауза.) Нет.
ЭСТРАГОН. Я все-таки встану. (Тяжело поднимается.) Ай!
ВЛАДИМИР. Я уже не знаю, что и думать.
ЭСТРАГОН. Ноги! (Садится, пытается снять ботинки.) Помоги мне!
ВЛАДИМИР. Неужели я спал, пока другие страдали? Неужели я и сейчас сплю? А завтра, когда буду считать, что проснулся, что скажу я об этом дне? Что вместе с другом Эстрагоном, вот здесь, на этом месте, до ночи ждал Годо? Что мимо проходил Поццо со своим слугой и разговаривал с нами? Никаких сомнений. Но что из всего этого будет правдой? (Эстрагон, после напрасной ожесточенной борьбы со своими ботинками, снова забывается сном. Владимир смотрит на него.) Он знать ничего не будет. Он расскажет мне о побоях, а я дам ему морковку. (Пауза.) Верхом на могиле, рождение в муках. На дне ямы мечтательный могильщик вовсю орудует лопатой. У нас есть время, чтобы состариться. Воздух полон наших криков. (Прислушивается.) Но привычка смягчает все. (Смотрит на Эстрагона.) Вот так же и на меня кто-то смотрит и думает: он спит, он не знает, пускай себе спит. (Пауза.) Я больше не могу так продолжать. (Пауза.) О чем это я говорил?