ВАХТАНГЪ. Какъ бы страшенъ онъ ни былъ, но жизнь для меня еще страшнѣе! Вѣдь, какъ гробовой призракъ, будетъ преслѣдовать меня безумная Майко; ночью она не отойдетъ отъ моего изголовья, голосъ ея будетъ безпрестанно разрывать мою душу! Майко! оставь меня!
МАЙКО ( бросается на шею и обвиваетъ Вахтанга). Нѣтъ! теперь никто неразлучитъ меня съ тобою!
ВАХТАНГЪ. Я не прошу у тебя прощенія, Майко! потому-что я недостоинъ его. Но, умоляю тебя только объ одномъ; когда предъ престоломъ Бога ты явишься моею обвинительницею, явись съ упреками, съ грознымъ взоромъ, будь неумолима, но неявляйся въ этомъ видѣ безумія.
ГИГО (подходишь къ Майко). Майко! прости, что я смѣлъ усумниться хоть на минуту въ твоей невинности!
МАЙКО. Поди прочь отъ меня! ты пришелъ опять на меня клеветать.
ГИГО (Вахтангу). О, будь же ты проклятъ!
ВАХТАНГЪ (выхватываетъ кинжалъ у Гиго). Не проклинай мертвеца! (закалывается).... Мертвыхъ не судятъ живые, для нихъ есть другой судъ -- тамъ!
МАЙКО (увидѣвъ кровъ, вскрикиваетъ). Что это?.. Кровь!-- гдѣ я?-- что со мною! Вахтангъ. Гиго! Гиго!-- (Смотритъ на Гиго, узнаетъ его и бросается къ нему въ объятія,-- Картина).
КОНЕЦЪ.
"Репертуаръ и Пантеонъ", кн. 3, 1847