Как странно, что на их языке сбор урожая обозначается словом страда, т.е. страдание. Это, конечно, кое-что значит. Значит, этот народ в течение многих поколений привык уже к тяжелой, изнурительной работе во время сбора урожая, — совсем не так, как у нас, на Западе, где это носит радостный праздничный характер.
На деревенских улицах в теплые летние ночи там и сям собирались обычно три-четыре группы с балалайками. Тут разговоры перерывались музыкой и обратно. Но вдруг возникала страшная ссора.
Безобразные, злые голоса оглашали воздух, и трудно было верить, что не дойдет до драки. Так продолжалось пять, быть может, десять минут.
Но вдруг крики прекращались, и наступала короткая пауза. Потом снова среди ночи раздавались звуки балалайки.
Глава IX
«Ни керосина, ни спичек, ни жиров». — Пророчество о наступлении голода. — Сельскохозяйственные коммуны. — Безбожники ли они? — Мнение Емельянова.
Я хорошо помню одного старика, который сражался в русско-турецкой войне в 1878 г. Звали его Даниилом Ефимовичем Сазоновым. Он много говорил о разорении, причиненном войной, причем он разумел при этом не только мировую войну, но и все те войны, которые она вызвала и которые еще не кончились в тот момент, когда он со мной говорил. «С кем бы я ни встретился, — сказал он, — все говорят мне о сыновьях и о братьях, далеко отсюда — в Польше, в Германии, в Финляндии, на других границах. Нам приходится обрабатывать землю для семейств солдат, которые сражаются на разных фронтах.
«Но все же, бог был милостив к моему сыну. Он был в плену в Англии. Англичане обращались с ним великолепно. Никогда он так не ел, как там».
Я спросил его, как он живет в Озере.
— Здесь нет ни керосина, ни спичек, ни жиров, — ответил он.