-- А зачем ты оставляешь ее в кухне? -- продолжал молодой деспот. -- Разве там ее место? Раба что ли она вам досталась? Обрадовались, что она умеет хорошо варить варенье, да и заставляете ее работать через силу!
-- Помилуй, друг мой, Фатма сама просилась в кухню за мной, да и осталась там по своей воле, -- возразила матрона, как бы извиняясь.
-- Да! Знаю я, что она охотница показываться всякой сволочи, которая там бродит около кухни. А вот я ее отучу приподымать покрывало, когда проходят мужчины. Уж я ее отучу...
Тут молодого человека остановило появление предмета его гнева и его любви. То была молодая девушка лет четырнадцати, высокая ростом, но худая и не развившаяся, с ярким румянцем на щеках, с черными веселыми глазами. Ее пунцовые, немножко вздутые губки обличали темперамент чувственный и нетерпеливый. Это была одна из тех женщин, которых судьба как бы нарочно посылает ревнивцам, чтобы до крайности раздражать их несчастную страсть, и ею же наказывать их.
-- Кого ты хочешь учить? Кто эта счастливая женщина? -- сказала шалунья, подслушавшая из-за двери угрозы своего супруга.
Эрджеб немного смутился, взял Фатму за руку и увел ее в другую комнату. Там он ей сказал, пристально посмотрев ей в глаза: -- "Мехмет-бей сейчас будет сюда".
-- Мехмет-бей? Кто это? Дядя твоей матери, или сын...
-- Нет, нет, он мне не родня. Не притворяйся. Ты догадалась, что я говорю о курдском князе.
-- А, курд Мехмет! Это тот красавец, который приходил...
Эрджеб заметил, что румяное лицо Фатмы оживилось. "С каких это пор, -- крикнул он с запальчивостью, -- с каких пор замужние женщины замечают красоту чужих мужей? Не смей видеть этого красавца, не смей попадаться ему на глаза!"