-- Пойдемте, -- промолвил тот же, хорошо знакомый голос. Они перешли в полутемную залу, где за круглым столом, покрытым тяжелой, скажем, византийской парчой, на котором лежало распятие, сидели пятеро мужчин бритые и во фраках. Перед каждым зажжена была свеча. Когда они входили в залу, сидевшие там молча привстали и снова сели по знаку незнакомца.
Яков Бауман хотел было спросить, что делают здесь за круглым столом и зачем распятие, когда взор его привлечен был висевшим в углублении залы зеркалом странной формы, ровно ничего не отражавшим. Только что собрался он промолвить: "Где я?" как один из пяти подошел к нему и, взяв за руку, подвел к окну. Взглянув в окно, он у подъезда увидел крошечную черную каретку с золотым гербом, запряженную четверкой породистых лошадей.
-- Спешите, -- сказал внятно подошедший и, повторив еще дважды это же слово на незнакомом языке, вернулся к своему месту. -- "Странно, что в целом доме не видно слуг, а между тем нигде в комнатах и даже на зеркале не заметно пыли, -- подумал Яков Бауман, -- ни одной пылинки!"
И вот снова они вдвоем куда-то спешат в темноте. -- Вы не покинете меня больше? -- спросил Яков Бауман дрожавшим от волнения голосом. -- Я с вами, ответил незнакомец, но, сказавши, тотчас отошел, и прежде, чем можно было понять сокровенный смысл произнесенных им слов, он исчез; и Яков Бауман, почувствовавший сразу смертельную усталость, но и небывалую до того ясность мысли, ощущение которой доставляло ему острую радость, -- остался один.
Он не помнил, как отыскал в темноте дорогу и вернулся домой. Кто-то очевидно хозяйничал без него в комнате, которую он, выходя из дому, не успел запереть на ключ: дрова продолжали гореть в раскрытой печке. Усевшись на том же кресле, он крепко уснул, и приснилось ему, будто он припоминает сон, недавно виденный. Он шел в сопровождении друга и любимой своей собачки, черной Находки, по тянувшейся бесконечно вдаль дороге, усаженной высокими розовыми кустами. Они курили и тихо беседовали. О чем, ему никак не удавалось вспомнить, но кажется о Сведенборговых откровениях. Находка также разговаривала с ним и лизала руки, ласково позванивая бубенчиком ошейника.
Так идя, нагнали они каретку с золотым гербом, запряженную четверкой сильных белых лошадей, кото- рык, однако, с трудом, еле-еле тащили за собой каретку. -- Что же в ней и кто в ней, что четырем лошадям не справиться? -- полюбопытствовал Яков Бауман и сделал попытку заглянуть в крошечное занавешенное оконце, но друг властно отстранил его, и тут белые кони разом рванулись вперед и во весь дух понесли каретку, из которой необычайно приятный женский голос крикнул: "Спешите".
Яков Бауман был изумлен и огорчен, и ему захотелось поскорей вернуться домой, чтоб вспомнить одно ужасно как нужное имя... Проснулся он, наконец, от резкого стука в дверь. В комнату вошла прислуживавшая ему претолстая, зато добрая, соседка.
-- Я раньше никак не могла к вам достучаться, -- взволнованно заявила она и торжественно-медленно, растягивая каждую букву, продолжала: -- А к вам недавно приезжала какая-то дама.
-- Как ее имя? -- нетерпеливо воскликнул Яков Бауман.
-- На...