Когда рассвело, он посмотрелся в зеркало: тусклая бледность покрывала лицо его, хранившее следы мучительной бессонницы; но глаза, хотя окруженные коричневою тенью, блистали гордо и неумолимо. «Я, — говорит он, — остался доволен собою». Купанье в нарзане сделало его совершенно свежим и бодрым.
Возвратясь с купанья, он нашел у себя Вернера. Они сели на лошадей и поехали. Тут следует мимоходом краткое, полное поэзии описание прекрасного кавказского утра.
«Я помню, — говорит Печорин, — в этот раз больше, чем когда-нибудь прежде, я любил природу; как любопытно я всматривался в каждую росинку, трепещущую на широком листе виноградном и отражавшую мильоны радужных лучей! как жадно взор мой старался проникнуть в дымную даль! там путь все становился уже, утесы синее и страшнее, и наконец они, казалось, сходились непроницаемою стеною». Они ехали молча.
— Написали ли вы свое завещание? — вдруг спросил Вернер.
— Нет.
— А если будете убиты?
— Наследники отыщутся сами.
— Неужели у вас нет друзей, которым бы вы хотели послать последнее прости?..
Я покачал головой.
— Неужели нет женщины, которой вы хотели бы оставить что-нибудь на память?..