-----
А каковы новые стихи Лермонтова?24 Ведь решительно идет в гору и высоко взойдет, если пуля дикого черкеса не остановит его пути. Милому Кудрявцеву сто поклонов и сто проклятий: грех и стыдно ему забывать приятеля, который каждый день вспоминает о нем с любовию и умилением. Кетчеру жму крепко руку. Сто раз сбирался поклониться Клыкову -- и все забывал, увлекаясь огромным и разнообразным содержанием моих нелепых писем,-- за то 50 раз ему поклонись и 50 раз присядь. Что Лангер и его мальчики?
-----
Не подумай, однако ж, чтоб я твой перевод находил дурным -- говорю это не из приличия и деликатности, а из опасения, что ты не так поймешь меня. Твой перевод отзывается тяжеловатостию, потому что ему придан чуждый и не свойственный ему колорит, что тем досаднее, что я знаю, как бы ты мог перевести, и что ты один только и мог перевести как следует. Что твоя статья о Прометее? -- она ужасно интересует меня. Не скажу, чтобы не хотелось прочесть Рётшера о Лире25, но одна мысль о моральном духе, который у этого немца является как-то вместо нравственного,-- охлаждает излишний жар хотения. А что я не совсем неправ -- доказательство Бауман, поддевший его на критике о "Wahlverwandschaften" {"Избирательном сродстве" (нем.). -- Ред. }26 -- именно на браке, то есть на мнимой святости и действительности неразумного и случайного брака. Когда люди будут человечны и христианин, когда общество дойдет до идеального развития -- браков не будет. Долой с нас страшные узы! Жизни, свободы!
-----
А какой славный малый Сатин. Теплое сердце, благородная душа!
-----
С Кольчугиным я провел -- поверишь ли -- несколько счастливых и прекрасных минут. Я знаю, что он из тех людей, у которых истина и поэзия сами по себе, а жизнь сама по себе; знаю, что в нем нет субъективности, елейности, безумия любви и шипучей пены фантазии,-- но вместе с тем, какая здоровая натура, какой крепкий практический ум! Я его спросил, знает ли он стихотворения Лермонтова. "Я не читаю нынешних поэтов",-- отвечал он. Я прочел ему "Думу" -- боюсь взглянуть -- думаю -- вот скажет: "Да что же тут?"; а он сказал: "Да, это великий поэт". Читаю "Три пальмы" -- при описании каравана у него слезы на глазах. Да, живя в Питере, научишься понимать и ценить таких людей.
-----
Клюшников (И. П.) морит меня со смеху своими письмами27. Что за дивное искусство не попадать, куда метится! Хвалит мою статью о Лермонтове и судит о ней, как будто совсем не о ней: говорит, что Лермонтов в пьесе "И скучно и грустно" высказал сомнения, которые его, Клюшникова, мучили в 1836 и пр. Мочи нет, как смешно. В этом человеке нет и тени способности непосредственного понимания предметов. Он все делает чрез рефлексию (и притом онанистическую). Я над ним тешусь. Не покажет ли он тебе моего письма: право, забавно.