Виссарион.
Середа, 12. Сегодня пойдет на почту это письмо, а завтра Ольге -- год, по каковому случаю черт меня возьми, если я не выпью завтра шампанского. Из Харькова мы едем в ночь, в воскресенье, в Екатеринослав, а оттуда, через Николаев и Херсон, в Одессу. Пиши сейчас же в Одессу, как получишь это письмо. Если в Одессе твое письмо и не застанет меня, мне перешлют его в Крым. Вот уже другой день, как в Харькове опять холодно. Я от Петербурга, а он за мною. Прощай.
149. А. П. ГЕРЦЕНУ
4 июля 1846. Одесса
Одесса. 1846, июля 4. Вчера получил письмо твое, любезный Герцен, за которое тебе большое спасибо1. Насчет первого пункта вполне полагаюсь на тебя, не забывай только одного -- распорядиться в том случае, если мы разъедемся.
Мои путевые впечатления, собственно, будут вовсе не путевыми впечатлениями2, как твои "Письма об изучении природы" -- вовсе не об изучении природы письма3. Ты сам знаешь, что и много ли можно сказать у нас о том, что заметишь и чем впечатлишься в дороге. Итак, путевые впечатления у меня будут только рамкою статьи, или, лучше сказать, придиркою к ней. Они будут состоять больше в толках о скверной погоде и еще сквернейших дорогах. А буду писать я вот о чем:
1) О театре русском, причинах его гнусного состояния и причинах скорого и совершенного падения сценического искусства в России. Тут будет сказано многое из того, что уже было говорено и другими и мною, но предмет будет рассмотрен à fond {основательно (фр.). -- Ред. }. Михаил Семенович играл в Калуге, в Харькове, теперь играет в Одессе, а может быть, будет играть в Николаеве, Севастополе, Симферополе и черт знает где еще. Я видел много, ходя и на репетиции и на представления, толкаясь между актерами. Сверх того, Михаил Семенович преусердно снабжает меня комментариями и фактами -- что все будет ново и сильно.
2) В Харькове я прочел "Московский сборник": луплю и наяриваю об нем4. Статья Самарина умна и зла, даже дельна, несмотря на то, что автор отправляется от неблагопристойного принципа кротости и смирения и, подлец, зацепляет меня в лице "Отечественных записок". Как умно и зло казнил он аристократические замашки Соллогуба! Это убедило меня, что можно быть умным, даровитым и дельным человеком, будучи славянофилом5. Зато Хомяков -- я ж его, ракалию! Дам я ему зацеплять меня -- узнает он мои крючки! Ну уж статья! Вот бесталанный-то ерник! Потешусь, чувствую, что потешусь!6
3) Я не читал еще ругательства Сенковского;7 но рад ему, как новому материалу для моей статьи.
Из этого видишь, что моя статья будет журнально-фельетонною болтовнёю о всякой всячине, сдобренною полемическим задором. Уж сдобрю!