Порок! не подходи: сей взор тебя ужалит!3
Вспомните, что так основательно высказано Жуковским в его превосходной статье "О сатирах Кантемира"...
А. -- Как же, как же! читал я и ее: статья точно превосходная; но ваша первая попытка занять меня чтением все-таки не удалась: я уже читал Кантемира, а перечитывать -- страшусь и подумать, потому что я читаю не из одного любопытства, но и для удовольствия.
Б. -- Вот Ломоносов -- поэт, лирик, трагик, оратор, ретор, ученый муж...
А. -- И прибавьте -- великий характер, явление, делающее честь человеческой природе и русскому имени; только не поэт, не лирик, не трагик и не оратор, потому что реторика -- в чем бы она ни была, в стихах или в прозе, в оде или похвальном слове -- не поэзия и не ораторство, а просто реторика, вещь, высокочтимая в школах, любезная педантам, но скучная и неприятная для людей с умом, душою и вкусом...
Б. -- Помилуйте!
Он наших стран Малерб, он Пиндару подобен!4
А. -- Не спорю: может быть, он и Малерб "наших стран", но от этого "нашим странам" отнюдь не легче, и это нисколько не мешает "нашим странам" зевать от тяжелых, прозаических и реторических стихов Ломоносова. Но между им и Пиндаром так же мало общего, как между олимпийскими играми и нашими иллюминациями, или олимпийскими ристаниями и нашими Лебедянскими скачками; за это я постою и поспорю. Пиндар был поэт: вот уже и несходство с Ломоносовым. Поэзия Пиндара выросла из почвы эллинского духа, из недр эллинской национальности; так называемая поэзия Ломоносова выросла из варварских схоластических реторик духовных училищ XVII века: вот и еще несходство...
Б. -- Но Ломоносову удивлялся Державин, его превозносил Мерзляков, и нет ни одного сколько-нибудь известного русского поэта, критика, литератора, который не видел бы в Ломоносове великого лирика. В одной статье "Вестника Европы" сказано: "Ломоносов дивное и великое светило, коего лучезарным сиянием не налюбоваться в сытость и позднейшему потомству "5.
А. -- Я в сытость уважаю статью "Вестника Европы", равно как и Державина и Мерзлякова; но сужу о поэтах по своим, а не по чужим мнениям. Впрочем, если вам нужны авторитеты, -- ссылаюсь на мнение Пушкина, который говорит, что "в Ломоносове нет ни чувства, ни воображения" и что, "сам будучи первым нашим университетом, он был в нем, как профессор поэзии и элоквенции, только исправным чиновником, а не поэтом, вдохновенным свыше, не оратором, мощно увлекающим"6. И если вы имеете право разделять мнение о Ломоносове Державина, Мерзлякова и "Вестника Европы", то почему же мне не иметь права разделять мнение Пушкина? Не правда ли?