Второе - это боязнь пресловутой палки о двух концах. И тут главное в том, что другой конец находится в руках людей мыслящих, а не бездушных тварей, ослепленных жаждой человекоистребления.
И, наконец, в-третьих, господин генерал, даже убийца, который ночью за углом подстерегает свою жертву, дрожит от страха, опасаясь быть замеченным. А вы? Вы не скрытые, а явные убийцы! И вы это знаете.
Ежедневно, ежечасно миллионы людей с проклятием на устах называют вас преступниками против человечества. Весь мир знает вас по именам. Вы хотите совершить преступление, но вас страшит и призрак Нюрнберга - нового Нюрнберга, на котором вам уже не придется, вопреки воле простых людей, защищать разных изуверов. Там уже вы, вы сами будете подсудимыми! И вы знаете, что там вам пощады не будет. Вы читаете газеты, генерал? Те, которые вы называете «коммунистическими»? Если нет, то загляните в них. Вы найдете там и свою фамилию… Нет, вы не сбросите ваших бомб! Вы будете только пугать ими и сами бояться их, смертельно бояться. Есть силы более могучие, чем вы, - воля человечества к миру и сердца миллионов людей, ненавидящих войну. Об эту стену разобьются все ваши планы!
Генерал наконец овладел собой и сел за стол. Лицо его было холодно, губы сжаты, и только глаза светились злобой:
- Значит, вы, профессор, отказываетесь от совместной работы?
- Разве то, что я уже сказал, не является ответом? Я - не убийца!
- Эго значит, - продолжал ректор, - что вы переходите в ряды врагов Америки?
- Я - патриот Америки! - гордо ответил Гистингс.
- Нет! - вскочил ректор. - Вы враг Америки!
- Ну, если вы себя и подобных вам отождествляете с Америкой, - язвительно ответил профессор, - то тогда вы правы. Ла, я ваш враг! Но я американский патриот, как и миллионы моих земляков. Вы поняли меня, генерал?