Генерал не дал ему говорить и снова разразился потоком брани. Он ругался долго и злобно: ему нужно было на ком-нибудь сорвать накопившуюся ярость.
Наконец, совершенно обессилев от возбуждения, он умолк и, не обращая внимания на агента, подошел к окну. Молча смотрел он, как по тротуарам снует народ, как по мостовой мчатся машины. Канадзава злобно скомкал гардину так, что она вся натянулась. Там, на улице, в толпе, наверно, ходит Фукуда, человек, упорно ускользающий из его рук и ставший поперек его дороги - дороги к славе, почету, богатству.
Генерал внезапно обернулся. Накава стоял, втянув голову в плечи, словно ожидая удара. На его тупой физиономии отражался животный страх. «Пожалуй, от испуга он забудет все, что видел и слышал в Кобе!» - подумал Канадзава и вернулся к своему креслу.
- Ну? Ты еще не доложил мне о поездке, Накава,- тихо сказал он. - Как там?
Агент вздрогнул и обернулся. Потом в глазах его появился проблеск какой-то мысли. Он недоверчиво покосился на хозяина:
- Могу ли я говорить, господин?
- А ты думал, что я велел тебе явиться только затем, чтобы любоваться на твою конопатую морду? - гневно фыркнул Канадзава. - Говори и подробнее, что ты и твои люди видели или слышали. Садись!
Накава почтительно поклонился и сел. Сложив руки и помолчав с минуту, он начал тихим, монотонным голосом:
- В Кобе, господин, было тяжело, очень тяжело. В первые дни каждый из нас искал адреса врачей. Это было очень трудно, потому что все как-то перемешалось. Никто ничего не знает, люди боятся говорить… Потом, - он заспешил, заметив гримасу нетерпения на лице Канадзавы, - мы все стали выдавать себя за больных и ходили по врачам. Просили у них лекарств. Вы видели, господин, сколько рецептов мы привезли? На каждом из них остались следы пальцев…
- Ты говоришь, что вы были у всех врачей, о которых я говорил вам, да? Почему же тогда вы не привезли мне рецепта того человека, которого я ищу? Ведь я хорошо знаю, что он живет в Кобе.