И все же арестованный упорно думал о побеге. Он думал об этом с первой минуты ареста, когда полицейские стащили его с импровизированной трибуны, устроенной на открытой платформе небольшого грузовика. Он продолжал думать об этом даже тогда, когда его втолкнули в полицейский автомобиль.
Что, если попробовать отворить дверцу и выскочить на повороте?.. Арестованный считал себя неплохим спортсменом. Ничего бы с ним не случилось, особенно теперь, когда машина идет не слишком быстро.
Осторожно, стараясь не привлечь внимания конвоира, арестованный пошевелил рукой. Медленно, очень медленно, сантиметр за сантиметром, он стал подвигать ее к ручке дверцы.
- Убери лапы! - вдруг заорал полицейский. - Слышишь!
Арестованный ничем не выдал своего волнения. Наоборот, удивленно посмотрел на взбешенного конвоира и спокойно ответил:
- Машину очень качает, я хотел придержаться за петлю.
- Молчать! - крикнул полицейский. - Знаем мы вас!
Чтобы придать вес своим словам, конвоир помахал перед глазами арестованного дулом пистолета, но человек, казалось, не обратил на это никакого внимания.
…Сейчас, за тем вон углом, нужно попробовать обезоружить полицейского и бежать, бежать во что бы то ни стало… Когда шофер придет в себя, будет уже поздно: на улице можно скрыться моментально - народ не любит полицейских.
Внезапно раздался душераздирающий визг тормозов. Машину сильно встряхнуло, послышался звон разбитого стекла. Что-то острое ударило арестованного по лицу. Он почувствовал, как по щеке потекла кровь. Сознание затуманилось… Когда через мгновение арестованный открыл глаза, машина стояла, сильно накренившись набок. Рядом, скорчившись, сидел полицейский. Его рука, державшая пистолет, безвольно свисала на пол. Шофер повис на остатках сломанной баранки руля. Вокруг машины столпились люди.