- Такова обстановка, сложившаяся в нашей стране, товарищи! Все, что здесь говорилось, можно охарактеризовать тремя словами: нужда, голод и угнетение. Я не буду повторять того, о чем сегодня уже говорили, - о союзе между американскими и японскими врагами свободы. Вы сами убедились, что японский империализм нашел себе достойного опекуна в империализме американском…
Каждый сознательный японец, ненавидящий войну, которую затеяли наши правители, от души приветствовал победу Советской Армии и надеялся, что виновники преступлений предстанут перед справедливым судом народа. Но американские бизнесмены взяли военных преступников под свою защиту. И вот мы каждый день видим доказательства того, как янки берегут этих людоедов от народного гнева…
Старый рабочий говорил теперь уже громко, слова его падали резко и тяжело:
- Наша партия сейчас получила сведения о новом чудовищном преступлении, которое готовят американские оккупанты вместе со своими японскими марионетками. Эти враги человечества снова хотят ввергнуть весь мир в пучину несчастий и горя. Но мы, японские пролетарии, не допустим этого!
Раздались гневные возгласы:
- Верно! Не допустим!
- Надо действовать!
- Говори, в чем дело?
- Спокойно, товарищи! Я еще не имею права говорить об этом. Несколько наших товарищей стараются как можно скорее раскрыть это преступление. Им грозит, смерть, но никто из них не задумается отдать свою жизнь, если она может спасти тысячи простых людей… Как только партия получит достаточный документальный материал, разоблачающий преступников, вам станет известно все. И тогда нам надо будет немедленно поднять широчайшие народные массы и направить их справедливый гнев против современных каннибалов! Мы должны…
Дверь отворилась. Старый рабочий недовольно посмотрел в ту сторону. На пороге показался Ямада. Он быстро подошел к оратору и, па ходу отвечая на приветствия, отвел старика в сторону. Несколько минут они о чем-то говорили; Ямада, подкрепляя свои слова, резко взмахивал рукой. Собравшиеся сидели молча, внимательно следя за выражением лиц секретаря и старого рабочего. Чувствовалось, что произошло что-то очень важное.