- К сожалению, нам не хватает некоторых данных для практического использования бактериологической бомбы. Проведенные нашими агентами розыски архива «отряда 731» до сих пор не дали никаких результатов. Можно предположить, что никаких бумаг спасти не удалось, так как японцы, до смерти напуганные наступлением русских, взорвали свою лабораторию и в панике позабыли об архиве. В связи с этим практическое использование бактерии 078, к сожалению, не может быть осуществлено в те сроки, которые нам желательны. И сегодня в Белом доме нам правильно указали на необходимость окружить наши работы самой строгой тайной. Вы, конечно, понимаете, что история с атомной бомбой не должна повториться. Последствия разоблачения нашей деятельности перед мировым общественным мнением будут катастрофическими. Можно заранее сказать, что новое воззвание, подобное Стокгольмскому, которое последует за этим разоблачением, ни нам, ни правительству не будет приятным. На сегодняшнем совещании меня достаточно хорошо предупредили об этом. Всё! Я кончил.
- Он в моих руках, этот Гистингс! - буркнул Мэттьюс. - Приговор уже готов, и хотя его знакомые, друзья и разные там комитеты хотят апеллировать к правительству, но я буду неумолим. Свиданий он не получит. Но все это, однако, не так просто. Нельзя было предлагать ему работу! Это большая ошибка. Просто счастье, что его прямо от ректора привезли к нам в комиссию. Впредь надо действовать осторожнее.
- Это правильное и ценное замечание!-согласился Кроссби. - Отбор людей для работы в нашей фирме должен быть необычайно тщательным, особенно здесь, в Америке. Благодаря стараниям наших военных властей в Германии и Японии нам удалось сохранить достаточно людей, которым мы можем доверять. Вы, конечно, понимаете, о ком я говорю?
Члены правления стали высказывать свои замечания и предложения. Это заняло порядочно времени. Наконец Кроссби встал:
- Я хотел бы еще в нескольких словах доложить вам, господа, о финансовом состоянии нашей фирмы и прибылях за последние три месяца.
Лица присутствующих прояснились. Форнинг первым вытащил блокнот и приготовился записывать оглашенные президентом фирмы цифры.
ФАБРИКА СМЕРТИ
Сидя в углу жалкой лачуги, Фукуда молча наблюдал за ее обитателями. Мужчина завязывал тесемки старых деревянных башмаков. По его изнуренному лицу трудно было даже определить его возраст. То же можно было сказать и о хозяйке. «Когда-то, - подумал Фукуда, - она, вероятно, была красивой девушкой». Это «когда-то» могло означать восемь-десять, а то и двадцать лет; каждый год, прожитый в ужасающей нищете, оставлял на ее лице тяжелый, неизгладимый след.
Женщина возилась возле маленького очага, готовя нехитрый завтрак. Возле нее вертелись дети, жадно глядя на миски с рисом. Видимо, присутствие необычного гостя означало приятную перемену пищи; рис был здесь немалым событием.
В голове Фукуды ожили забытые воспоминания детства. Он тоже жил в такой же убогой лачуге, где царила нужда. Его мать вот так же, как и эта женщина, с рассвета возилась возле очага, а отец надевал соломенную обувь и шел на работу в поле. Так же как и здесь, вареный рис появлялся на столе только в какой-нибудь торжественный день или в год большого урожая.