Рогге не ответил. Он подошел к столу, сел, перелистал несколько бумаг и, распечатав какой-то пакет, погрузился в чтение. Канадзава почувствовал, как растет в нем ненависть к этому наглому американцу.
Чтение продолжалось несколько минут. Наконец Рогге отложил письмо и поудобнее уселся в кресле.
- Вы стали знаменитостью, генерал! - захохотал он. - Большой знаменитостью! Ваше имя гремит на улице, повторяемое тысячами глоток…
- Черти бы взяли такую славу! - оскалив зубы, прошипел Канадзава. - Но не только я стал таким известным. Эти мерзавцы поминают также и моих американских друзей. Я не более известен, чем, скажем, генерал Смит, не говоря уже о…
Канадзава протянул Рогге смятую газету. Американец внезапно встал.
- Вы забываете, господин генерал, - холодно прервал он Канадзаву, - что ваше имя значительно более известно вашим соотечественникам и легче выговаривается ими. Ваши земляки совсем не в восторге от того, что вы опять работаете в японской полиции… Ну что ж, - он пожал плечами, - мы, американцы, являемся настоящими, природными демократами. Мы уважаем волю народа, а раз народ говорит, что вы…
- Одну минуту, господин старший лейтенант! - едва сдерживая дрожь, перебил Канадзава. - Я пришел сюда именно в связи с этим делом.
- Догадываюсь, - сухо ответил Рогге. - Это и есть то важное дело, насчет которого вы мне звонили? Если так, то очень сожалею, но я не уполномочен выслушивать ваши просьбы… Впрочем, насколько мне известно, полковник Кроссби собирается вызвать вас завтра, после своего возвращения из командировки. Вы, конечно, понимаете, что я…
Канадзава через силу улыбнулся:
- Но ведь вы… вы являетесь правой рукой полковника Кроссби! Вы сами не раз говорили мне об этом… Он считается с вашим мнением во всех делах. Поэтому я и решил обратиться к вам, не ожидая его возвращения.