РАССКАЗ ФУКУДЫ У «МАШИНЫ» ПРОБУЖДАЮТСЯ МЫСЛИ
Фукуда долго не мог успокоиться. Его собеседники сидели молча. Они хорошо понимали его состояние и ждали, когда он овладеет собой. Наконец Фукуда заговорил:
- В Синцзяне я зарегистрировался в штабе Квантун-ской армии, нашел начальника первого отдела и вручил ему свои документы. Он отобрал у меня старый пропуск и выдал взамен новый, который я должен был предъявить в «части». Меня отправили в Харбин. Нужно ли вам говорить, что мне все время напоминали о строжайшем соблюдении военной тайны… В японской военной миссии в Харбине мне сказали, что я должен ехать на станцию Пинфань.
Туда я прибыл поздно вечером. Военный комендант в Пинфане велел мне обождать и куда-то позвонил. Через несколько минут послышался шум мотора. В комнату вошел майор. Он тщательно проверил мои документы и только после этого представился мне. Фамилия его была Ромуси.
Автомобиль уже ждал нас. Ехали мы всего несколько минут, но за это короткое время у нас трижды проверяли документы. Я понял, что место, где мне предстоит продолжать свою службу императору, охранялось очень строго. Ромуси был неразговорчив, и это придавало нашему короткому путешествию характер таинственный и загадочный. Мой проводник сказал только, что о дальнейшей своей службе я узнаю в штабе «части». Я попытался выяснить, что это за «часть» и почему ее так усиленно охраняют. В конце концов Ромуси сказал мне, что наша «часть» является «отрядом 731» и входит в состав Квантунской армии. Ее задача - обеспечение питьевой водой войск императорской армии и профилактические мероприятия против различных эпидемий.
Этого мне было достаточно. Я уже видел себя в научной лаборатории склонившимся над микроскопом и: пробирками. Тогда я еще верил, что буду бороться с болезнями,- добавил Фукуда с иронией. - Нет смысла подробно останавливаться на этом. В общем, я был назначен в отделение майора Киоси и выполнял там лабораторную работу, главным образом по определению, различных видов возбудителей чумы, тифа и холеры. Я тогда не интересовался ни тем, откуда поступает кровь больных людей, ни тем, с какой целью проделывается вся эта работа. Единственным интересующим меня вопросом был лишь один: почему мне не разрешали входить в остальные помещения «отряда»? Я мог свободно передвигаться только на территории трех корпусов. Мои коллеги-офицеры, работавшие в других, недоступных для меня помещениях, ничего не говорили о своей работе. Это может показаться неправдоподобным, но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из них хоть словом обмолвился о том, что он делает, над чем работает, чем интересуется.
Время от времени кто-нибудь из старших офицеров посещал корпус, в котором работал я. Особенно интересовался моей работой один полковник. - Фукуда стиснул кулаки и сжал губы так, что они стали похожи на две узенькие бледно-розовые полоски. - Звали этого мерзавца Отомура. Он был необычайно любезен и вежлив. Я не любил этого человека, хотя и не мог его ни в чем упрекнуть. Он вызывал во мне инстинктивное чувство отвращения. Отомура носил большие очки с выпуклыми стеклами в толстой черной оправе. Глядя на его лицо, я представлял себе кобру, которая взглядом усыпляет свою жертву, чтобы затем убить ее.
Отомура очень хвалил меня за успехи в работе и обещал быстрое повышение. Оно действительно пришло очень скоро.
Заканчивался 1942 год. В орбиту войны были втянуты миллионы людей. Нам рассказывали чудеса о победах Гитлера в Европе и операциях пашей армии на Тихом океане. Майор Киоси потирал руки от удовольствия, рассказывая об успехах гитлеровцев в России. По его словам выходило, что через несколько дней или не больше как через несколько недель Советский Союз будет стерт с лица земли, а тогда все богатства Сибири станут собственностью нашей империи. Сообщения с фронтов меня не интересовали. Я слепо верил в могущество императора и непогрешимость всех его дел. Правду я узнал позднее.
Уже в последних числах декабря 1942 года меня вызвали к майору Карасава. Он объявил, что с этого дня я переведен во вверенное ему отделение четвертого отдела «отряда 731».