- Один? - прервал Фукуду секретарь.
Фукуда склонил голову. С минуту он молчал, потом виновато посмотрел на секретаря и тихо ответил:
- Один… Я теперь понимаю, что это была ошибка. Вместо того чтобы подробно рассказать партийной организации о моих подозрениях и попросить совета и помощи, я искал сам.
Под вечер я встретил Отомуру-Маото. Что-то против воли толкнуло меня к нему. Я достал сигарету и попросил у него прикурить. Он, равнодушно взглянув на меня, подал мне спички. Я понял, что он не узнал меня. Да и понятно. Трудно теперь узнать во мне того поручика Такео Фукуда, которого Отомура знал в 1943 году. Время и пережитое сделали свое дело.
Следя за Отомурой, я установил, что в его доме есть телефон с секретным номером. Я подкупил привратника, и он назвал мне этот номер. На следующий день я позвонил, но мне ответили, что доктор Маото будет лишь поздно вечером. Тогда я пошел туда, сказал служанке, что договорился с Маото подождать его, так как он может вернуться ранее обещанного часа. Очевидно, такие случаи были и раньше, потому что служанка не стала мне возражать и позволила остаться в доме. Осторожно, словно вор, я стал шарить в кабинете Отомуры-Маото. Я нашел записи, которые убедили меня, что Отомура не бросил своей преступной работы. Он пытался найти новую, еще более устойчивую бактерию чумы. Но меня интересовали сейчас не записки. Я искал лабораторию. Однако никаких следов исследований в кабинете не было. Видимо, лаборатория Отомуры находилась в другом месте. Разочарованный, я вернулся домой, чтобы на следующий день подстеречь его на улице.
Отомура вышел из дома около восьми. Я, как тень, пошел за ним. Несколько раз он останавливался и раз-говаривал со встречными американскими офицерами. Видимо, они хорошо знали его. Так дошли мы до большого здания, охраняемого американскими солдатами. Отомура показал пропуск и исчез в воротах. Я снова почувствовал свое бессилие.
Остановившись неподалеку, я наблюдал за американскими офицерами, которые входили в это здание и выходили оттуда. Особенно привлек мое внимание один старший лейтенант. Он был низкого роста, толстый и производил впечатление большого неряхи и пьяницы. Вечером я тайком направился за ним. Миновав несколько улиц, старший лейтенант вошел в японский ресторан. Это было счастье, что он не пошел в какой-нибудь бар с надписью: «Только для американцев», - туда бы меня не пустили.
Я набрался смелости и подсел к его столику. Он сидел один. Между нами завязался разговор. Я рассказал ему, что я врач, был офицером японской армии, сейчас ищу работу. После нескольких стопок виски, которыми я угостил моего собеседника, он проникся ко мне доверием и обещал устроить меня в одно американское учреждение, где уже работает несколько японских врачей. Тогда я вскользь упомянул имя Маото. Старший лейтенант обрадовался и сказал, что хорошо знает Маото как очень способного человека, перед которым открыто блестящее будущее. Я мимоходом сказал, что Маото - один из самых способных бактериологов Японии. Мой собеседник, как бы внезапно отрезвев, зорко поглядел на меня и больше не сказал ни слова. Но я и не ждал его ответа: своим молчанием он сказал мне все. Я понял, что Отомура перешел на службу к американцам и за их доллары изготовляет смерть для человечества.
- Как его фамилия? - спросил Ямада.
- Кажется, Рогге. А может, быть, это его имя, не знаю. По крайней мере, так называли его американцы.