Сидя в углу жалкой халупы, Фукуда молча наблюдал за своими случайными хозяевами. Мужчина завязывал тесемки старых деревянных гета. По его очень морщинистому лицу трудно было определить возраст. Также трудно было определить возраст хозяйки. «Когда-то, - подумал Фукуда, - она, вероятно, была красивой девушкой». Это «когда-то» могло означать - восемь-десять лет назад, а может быть и больше. Каждый год, прожитый в ужасающей нищете, так состарил ее, что теперь она выглядела почти старухой.
На душе у доктора было неспокойно, тревога нарастала с каждым часом. «Удастся или не удастся?» - беспрестанно спрашивал он самого себя.
- Товарищ! - раздался вдруг тихий оклик. - Очнитесь, вы кажется задремали…
На пороге стоял вчерашний шофер.
- Пора!
Фукуда вскочил, почувствовав, что к нему возвращается уверенность и энергия.
…Машина набрала скорость. Ехали узкими улочками и переулками, удивительно похожими один на другой, и всюду видели одну и ту же картину страшной нужды и тяжкой доли рабочего люда.
Проезжая мимо какой-то фабрики, Фукуда заметил возле ворот толпу людей. Они были чем-то возбуждены. Раздавались выкрики и угрозы по чьему-то адресу. В отдалении, по тротуару, медленно прохаживалось несколько сильно вооруженных полицейских.
- Что тут случилось? - спросил Фукуда у шофера.
- Народ бастует. Скоро начнется большая демонстрация, - ответил шофер. - Я слышал, что она организована в знак протеста против зверств полиции. Американцы и полиция Канадзавы арестовали нескольких наших товарищей и замучили их до смерти. Эти псы, - шофер стиснул баранку руля, - пытают людей так же, как и перед войной, словно за эти годы ничего не изменилось. Но мы напомним им, что то время прошло. Хватит с нас! Абы им надо поразбивать, проклятым драконам!…