Косуке был основательно измучен. В течение последних дней он так много работал, что на сон оставалось не более двух-трех часов. И все же он чувствовал себя счастливым. Сознание того, что он нужен, что партия доверяет ему, что его работа помогает тысячам друзей, как рукой снимала усталость. По целым дням носился Косуке на своей машине, то развозя газеты, то доставляя в типографии шрифт, то передавая указания районного комитета партии. Он выполнял поручения секретаря райкома, помогал организовывать забастовки и митинги, выступал сам и следил за порядком, чтобы полиция не имела причин придраться к митинговавшим. Почти на всех предприятиях Токио знали его широкое всегда улыбающееся лицо и приметную, чуть сутуловатую от постоянного сидения за рулем, фигуру.
В кабинете секретаря, ожидая пока тот закончит телефонный разговор, Косуке несколько минут внимательно читал газету, потом руки его безвольно опустились и он задремал. Из этого состояния его вывел оклик секретаря райкома:
- Ну как, выспался?
Косуке встал с виноватым видом.
- Ничего, ничего! - улыбнулся секретарь. - Я сам часто вынужден встряхивать головой, чтобы не заснуть во время работы… Таких хлопот., как в последние дни, мы еще не имели, но я не жалею об этом - Стокгольмское воззвание вселяет в нас бодрость. Да, ты знаешь? Центральный комитет похвалил нас, ставя наш район в пример всему Токио?… Вот, брат, какие дела. Ты, кажется, что-то хочешь сказать?
- Товарищ секретарь, я хотел бы обратить ваше внимание на одно важное дело. Я уже просил Сурабе, чтобы она заинтересовалась личностью этого Тосимы…
- Без согласия комитета?!
- Что-то, а что я и сам не знаю, заставило меня поспешить с этим делом… Извините… Я, товарищ секретарь, душой чувствую опасность…
- Ну, что ж - раз так случилось, ничего не поделаешь. Пусть будет так. Но мы обсудим твой поступок на ближайшем заседании райкома, - подчеркнул секретарь. - А теперь веди меня к Фукуде.
- К кому? - удивился шофер.