Насъ смерть одна избавитъ отъ оковъ.
Въ насъ все задавлено: любовь, и стыдъ, и злоба --
Покорность рабская намъ въѣлась въ плоть и кровь.
Мы не рабы! Но насъ судьба сковала.
Насъ съ первыхъ дней впрягаетъ жизнь въ ярмо.
Нашъ первый крикъ -- лишь долгихъ мукъ начало.
На насъ -- проклятія клеймо.
Насъ мать клянетъ еще въ своей утробѣ.
Клянетъ отецъ, тираня мать за насъ,
Клянетъ сосѣдъ невольный по трущобѣ,