26

Сего дня островитяне при произведеніи мѣны, больше всего требовали сережекъ, которыхъ сначала отнюдь вымѣнивать не хотѣли, почитая ихъ безполезными. А какъ серги можно имѣть въ карманахъ, то при каждомъ отправленіи на берегъ, я бралъ по нѣскольку паръ съ собою, дарилъ ими знатныхъ женщинъ, и онѣ серги надѣвали въ уши. Другіе островитяне, увидя сіе укращеніе и желая равняться въ нарядахъ съ знатными, пріѣзжали сами, или присылали своихъ родственниковъ, чтобъ вымѣнивать непремѣнно серги, такъ что мѣна сего дня была отлично выгодна, и у насъ серегъ наконецъ не стало, не взирая, что оныхъ было много. Король со всѣми своими приближенными обѣдалъ у меня; послѣ обѣда подарилъ мнѣ три жемчужины нѣсколько крупнѣе горошенки и просилъ, чтобы я показалъ подарки, которые намѣренъ ему послать. Вещи сіи онъ уже и прежде неоднократно видѣлъ, но просилъ чтобы оныхъ не отсылать, доколѣ не пришлетъ своего повѣреннаго, и отправить, какъ смеркнется, дабы никто изъ подданныхъ не примѣтилъ. Вѣроятно, Помари опасался, что чиновники, увидя подарки, пожелаютъ сами имѣть часть оныхъ, или будутъ завидовать его отличному богатству въ пріобрѣтенныхъ Европейскихъ вещахъ. Подарки сіи состояли въ красномъ сукнѣ, нѣсколькихъ шерстяныхъ одѣялахъ, фламскомъ полотнѣ, полосатомъ тикѣ, платкахъ пестрыхъ, ситцѣ разнаго узора, зеркалахъ, ножахъ складныхъ, топорахъ, буравахъ и стеклянной посудѣ. Всѣ сіи вещи принадлежали къ числу отпущенныхъ съ нами Адмиралтействомъ для подарковъ народамъ великаго Океана. Помари болѣе нуждался въ бѣломъ коленкорѣ и миткалѣ, ибо его одежда состояла единственно изъ сихъ тканей; за неимѣніемъ оныхъ, я принужденъ былъ подарить ему нѣкоторыя изъ своихъ простынь, которымъ онъ болѣ обрадовался, нежели прочимъ вещамъ. Всѣ вообще подарки доставлены къ нему, когда было темно.

Король и всѣ островитяне знали, что мы налились уже водою и совершенно готовы сняться съ якоря, а потому съ утра всѣ спѣшили что нибудь вымѣнять, привозили разныя издѣлія свои, которыя вымѣнены и доставлены нами въ Музеумъ Государственнаго Адмиралтейскаго Департаменшт.

Въ продолженіи нашего пребыванія при островѣ Отаити, мы вымѣняли столько апельсиновъ и лимоновъ, что насолили оныхъ въ прокъ по 10ти бочекъ на каждый шлюпъ. Нѣтъ сомнѣнія, что сіи плоды послужатъ противу цынготнымъ средствомъ; прочихъ осталось еще много, хотя не было запрещенія оныхъ ѣсть всякому, сколько угодно; куръ также осталось не мало.

Сего дня посѣтилъ насъ Король съ приближенными. Онъ мнѣ вручилъ посылку къ ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ съ сими словами: хотя въ Россіи есть много лучшихъ вещей, но сей большей матъ работы моихъ подданныхъ, и для того я оный посылаю. Потомъ Помари дарилъ всѣхъ Офицеровъ. Г. Заводовскому положилъ въ карманъ двѣ жемчужины и сверхъ сего подарилъ ему большую бѣлую ткань; Г. Торсону, Лѣскову и другимъ дарилъ также ткани. Каждый изъ нихъ съ своей стороны старался отблагодарить Короля разными подарками.

По просьбѣ моей Помари сдержалъ слово свое и доставилъ на шлюпъ Востокъ шесть свиней, на шлюпъ Мирный четыре, множество плодовъ и кореньевъ годныхъ для употребленія во время похода. Переводчикъ Вилліамъ, не смотря на запрещеніе, доставилъ на шлюпъ Востокъ четыре свиньи, за что равно и за труды по должности Переводчика, я его щедро одарилъ Европейскими вещами и платьемъ, также порохомъ и свинцомъ, потому что онъ имѣлъ ружья. Во время послѣдняго свиданія съ Королемъ, я ему крайне угодилъ, надѣвъ на вѣрнаго его слугу красный Лейбъ-Гусарскій мундиръ и привѣся ему чрезъ плечо мою старую морскую саблю. Подарокъ сей отмѣнно былъ пріятенъ слугѣ, и онъ занимался своею новою одеждою.

Насъ посѣтили сего дня всѣ начальники и каждый изъ нихъ принесъ мнѣ въ подарокъ по куску ткани. Я ихъ отдарилъ ситцами, стекляною посудою, чугунными котлами, ножами, буравами и прочимъ. Сверхъ того дарилъ всѣхъ чиновниковъ серебряными медалями, а простыхъ островитянъ бронзовыми, объясняя чрезъ Г. Нота, что сіи медали оставляю имъ для памяти, и что на одной сторонѣ изображенъ ИМПЕРАТОРЪ АЛЕКСАНДРЪ, отъ Котораго мы посланы, а на другой имена нашихъ шлюповъ Востока и Мирнаго. Хотя островитяне обѣщались хранить медали, но уже при насъ промѣнивали оныя матрозамъ за платки.

Пріѣхавшіе съ Королевой молодыя дѣвушки пѣли псалмы и молитвы, составляющія нынѣ единственное ихъ пѣніе; со времени принятія Христіанской вѣры островитяне, считаютъ за грѣхъ пѣть прежнія свои пѣсни, потому, что напоминаютъ идолопоклонническіе ихъ обряды; по собственному произволу оставили не только всѣ пѣсни, но и пляски.

Калейдоскопами нѣсколько времени забавлялись въ Европѣ, а потому предполагая, что они забавятъ и удивятъ островитянъ великаго Океана; я купилъ въ Лондонѣ нѣсколько калейдоскоповъ, но островитяне не обратили вниманіе свое на сіи игрушки. Я сказалъ Королю, что сего же вечера снимусь съ якоря, когда вѣтръ задуетъ съ берега. Онъ меня убѣдительно просилъ остаться еще на нѣсколько дней, а когда увидѣлъ, что я принялъ твердое намѣреніе отправишься, пожавъ мою руку, просилъ не забывать его; весьма неохотно разставался съ нами, сошедъ на лодку, потупилъ голову и долго шепталъ про себя, вѣроятно читалъ молитву, говорятъ, что онъ очень набоженъ; такимъ образомъ въ короткое время мы пріязненно познакомились съ сими островитянами, и вѣроятно навсегда съ ними разстались. Нѣкоторые желали со мной отправиться, но я ни кого не взялъ, исполняя желаніе Короля, который убѣдительно просилъ, чтобъ я его подданныхъ не бралъ съ собою.

Замѣчанія объ островѣ Отаити.