Я хотѣлъ уже уходить, но въ это время въ комнату вошелъ господинъ съ яснымъ ласкающимъ взглядомъ и улыбающимся рѣдкой доброты лицомъ.
Онъ сразу расположилъ меня къ себѣ.
-- Якушкинъ,-- отрекомендовалъ мнѣ, поздоровавшись съ вошедшимъ, Розенбергъ.
Я назвалъ свою фамилію.
Розенбергъ, тотчасъ же пригнулся къ столу и уткнулся въ гранки, довольный, вѣроятно, что его оставили въ покоѣ, а я разговорился съ Якушкинымъ, слыхавшимъ обо мнѣ отъ орловскаго земца, Ф. В. Татаринова.
Самъ убѣжденный земецъ, Якушкинъ интересовался земскими дѣлами, и у васъ немало нашлось темъ для бесѣды.
Якушинъ тотчасъ же пригласилъ меня на обѣдъ, а потомъ, когда я собрался уходить, повелъ меня въ иностранный отдѣлъ, расположенный противъ внутренняго.
Здѣсь два или три человѣка сидѣли за столомъ, кто за корректурой, кто читая газеты. Кажется, въ иностранномъ отдѣлѣ я познакомился въ это время съ Петровскимъ.
Оставилъ я редакцію въ самомъ неопредѣленномъ настроеніи. Съ одной стороны я былъ болѣе чѣмъ удовлетворенъ оцѣнкою моихъ литературныхъ работа, съ другой -- я не нашелъ того, чего ожидалъ. Ни "12 профессоровъ", ни знаменитыхъ сотрудниковъ газеты, я не видѣлъ. Меня поразила необыкновенная простота, царящая въ редакціи, и молчаливый, если можно такъ выразиться, трудъ.
Начитавшись въ юности воспоминаній о временахъ Бѣлинскаго, Добролюбова и Писарева, о томъ, какъ "воспитывали" писателей, я думалъ встрѣтить въ редакціи "Русскихъ Вѣдомостей" своего рода литературный университетъ, гдѣ мнѣ живо и образно представятъ отрицательныя и положительныя стороны моихъ работа и укажутъ путь, по (которому я долженъ идти. Ничего подобнаго.