Поел и пошел. Немного отошел, ему и говорят соловей да медведь:
- Слушай-ко, Ванюша, тебе надо остаться здесь, а мы-то уж пойдем, да и сходим. Пусть люди работают, очистить надо этот завод. Мы-то пойдем, да и сходим. Конечно, тебе уж хорошего не будет. Он уж тебе скажет: 'Теперь ты попал, я тебя съем', ты ему скажи: 'Уж дай-ко мне в баине вымыться, давно в баине не бывал, а там и ешьте, уж все равно помирать'. Они тебе дадут, а ты топи такими мозглыми дровами, промедляй время, чтоб мы поспели тебе на выручку. Мы уж обратно придем к тебе не землей, а подземельем, прямо к тебе в баину, а уж когда мы придем кто-нибудь к тебе, ты тогда скажи: 'На, поди, ешь'.
Вот они ушли, конечно, и он пришел обратно, а он сидит с сестрой:
- Ну, вот, Ванюша, уж долго я тебя искал; теперь ты попался, я тебя съем. Он и стал молиться:
- Слушайте, дайте мне-ка баину истопить, уж я ходил-ходил, долго в баине не бывал; дай попарю косьё, а уж там ешьте.
Сестра и говорит:
- Ну, дай ему, пусть истопит баину.
И вот он, конечно, вышел эту баину топить, нарубил худых дровишек, топит, а дрова никак не горят. Тот прибегает:
- Ну, что, готово?
- Да что ты, дрова никак не горят, не могу даже и баину истопить.