А сам под тем углом не смотрит. Этот Горыня опять таким же путем вертелся там под углом, вертелся и вышел. Побежал, скорее огня подложил и свалился на кровать. Вот идут товарищи:
- Вставай, Горыня, давай обедать!
- Не хочу, голова болит, угорел. А этот Дубиня отвечает:
- Угарна же здесь изба есть.
Ну, сам не говорит, что то же с ним было, молчит. Теперь они поели это мясо, им показалось мало. Иван Соснович и говорит:
- Ну, вот что, Усыня, ты сёдни останься, зарежь десять волов, чтобы нам поесть честь-честью, а мы пойдем.
И вот собрались все трое, ушли. Усыня сейчас идет на двор, зарезал десять быков, поставил варить. Вынял кусок, поел - хороша.
'а долго братьев нет', - все поглядыват в окно.
И смотрит из окна - бежит старик, сам с ноготь, борода с локоть, сорок возов за собой сена тащит. 'Что такое?' Забежал во двор, начал быков считать, опять нехватает, теперь десяти уже. 'Что такое у меня творится; каждый день завелось, что быки теряются. Не поит, не кормит, а чужим интересом пользуется'. Забежал в избу, хватил Усыню за усы и давай его таскать.
Усыня ничего не может с ним сделать. Бил, бил, таскал, таскал, выбежал на улицу, сунул под угол. 'Ну, пускай и третий угол не гниет'.