- Я, ваше величество, был у пастуха, но он спит. И спит так крепко, что, сколько я ни будил, добудиться его не мог, только заметил, что правая рука его завязана и из Руки выступает кровь.
А уж она-то знает. Вышла из-за стола, подошла к отцу в говорит тихонько ему, лично одному:
- Папа, пойдем смотреть пастуха. Я покажу, что он за пастух. Больше пока ничего не скажу. Сам увидишь.
Они кряду пошли. А она уже знает, где Пастухова избушка. Когда пошли, царь и говорит публике:
- Вот что, товарищи, вы немножко обождите, а я схожу за одной нуждой.
Приходят к избушке, открывают дверь, а Иван-царевич, конечно, спит.
- Так вот, папа, я тебе объяснюсь, кто есть этот пастух: этот пастух и есть Иван-царевич, а который у нас там Иван-царевич, тот есть его лакей. Я давно это знала, но никому не говорила. Это он выезжал все три раза и убивал змеев. И вот посмотри, последний раз он был обранен, и я перевязывала у него руку своим именным платком там, на месте, а также у егонного коня ногу. И вот он в последний раз, когда уезжал, то мне сказал, что языки отдал тому названному Ивану-царевичу, то он от него какие-то выкупы за них брал, но не знаю, какие.
- Так вот что, дочка, почему он зараныпе себя не объявлял?
- Он потому не объявлял, что знал все зараныпе, что будет ездить спасать меня. Вот что, батюшке, у него есть такие редкости, что таких у нас и в царстве нет. Но когда он станет, так он сам покажет, я больше ничего не буду говорить.
- Ну, так что же, дочка, постарайся его будить, чтобы он шел с нами на пир.