Его внесли в приготовленную для него комнату и положили на спину на скамейку. Подушки не было, и потому его голова закинулась немного назад. Лицо было мертвенно бледное, безжизненное, исхудалое донельзя. Время от времени по нему пробегала короткая судорога, приподнимавшая углы губ,-- и тогда казалось, что больной хочет улыбнуться.
-- Далеко догнали? -- спросил доктор.
-- За Осиновым переездом... В болоте завяз.
До Осинового переезда было не меньше двадцати верст. "Бешеный" пробежал это расстояние "единым духом" и, смертельно измученный, как загнанная лошадь, упал в болото и уже не мог оттуда выбраться.
Ноги больного оказались израненными, исколотыми в кровь. На правой ноге большой палец был вывихнут. На всем теле было множество синяков, кровоподтеков, старых и свежих... Мое внимание остановили два больших рубца на спине; рубцы эти пересекались под прямым углом, и таким образом получался белый крест, резко выделявшийся на синей коже больного.
-- Это у него отчего? -- спросил я все еще торчавшего здесь старика.
-- Кровяное крещение,-- сказал тот важно.
-- Что это значит?
-- Кожу крест-накрест сымали... Никакой бес супротив этого не состоит... А в Иване, должно, сам Верзаул -- и опосля креста не вышел.
Мы вымыли дрожащее тело больного и уложили его в постель. Когда он немного согрелся, он открыл свои мутные, безумные глаза и посмотрел на нас. Это был очень страшный взгляд,-- безжизненный, леденящий...