— Мы отсюда… это наш дом, если пан офицер позволит…
Еврейка обвела взглядом комнату…
— Мы весь день, как пришли австрияки, прятались в саду в землянке… но пошел дождь… стало холодно, мой маленький озяб и плачет… пан офицер простит… ведь маленькие дети…
Еврейка словно извинялась.
Пораженный красотой этой женщины, взволнованный внезапностью ее появления, поручик вдруг почувствовал себя каким-то маленьким перед ней, перед ее красотой, каким-то виноватым и обязанным ей…
— Нет, нет… ради Бога… Вы будете ночевать здесь… Мы пойдем в сарай… — поспешно заговорил он, натягивая сапог…
— О, нет… пан офицер, разве это возможно, пан офицер должен спать на перине…
— Ради Бога, ради Бога… Ну, я прошу вас…
Поручику М. стало искренно жаль и молодую женщину и ее несчастного ребенка.
— Как! — воскликнула, между тем, та, увидев его руку забинтованной. — Пан офицер ранен?..