Лолита и Шарад, сидевшие на ступеньках крыльца, при виде приближавшегося сагиба встали. Они не узнали Ариэля. И вдруг Шарад закричал:
— Дада! — И бросился навстречу другу, но остановился смущенный: на Ариэле был прекрасный европейский костюм, шляпа-панама. Волосы коротко острижены.
— Ну, что же ты? — со смехом воскликнул Ариэль, обнял и расцеловал мальчика, который вцепился в его руку.
А Лолита, тоже уже узнавшая Ариэля, совершила пронам[11], склонившись до земли. Опять перед Ариэлем стояла эта стена преклонения!.. Ариэль хотел обнять Лолиту, сказать, что он любит ее, хочет, чтобы она стала его женою. Но этот поклон связал его движения и мысли.
— Здравствуй, Лолита!.. Вот видишь, я исполнил свое обещание!.. — смущенно сказал он, подходя к девушке. — Я приехал. А где Низмат?
— Он совсем болен, — ответила Лолита, восторженно глядя на Ариэля.
Ариэль быстро вошел в хижину. В наступающих сумерках он увидел Низмата, лежащего на циновке. Ариэль поздоровался со стариком, в глазах которого блеснула радость.
— Господин! Ты? Лолита была права! Ты не мог умереть. И ты пришел ко мне. Благодарю тебя! — говорил он с трудом. — Видишь, умираю…
— Ты не умрешь, Низмат! — возразил Ариэль, беря иссохшую руку старика.
— Все рожденное подлежит смерти, — спокойно ответил он. — Сухие цветы не должны омрачать взор, и их сжигают…