Мы воспользовались одной из скользящих платформ и подъехали к лифту. Лифт действовал автоматически. Мы сели в лифт, и он послушно понёс нас наверх. Ли никогда не был в этом городе, тем не менее, он так уверенно держался, что его спокойствие передалось и мне.
Этаж мелькал за этажом, а мы всё ещё летели вверх. Я попытался было считать этажи, но скоро вынужден был отказаться от этого, — они мелькали слишком быстро.
— Мы, кажется, летим на небо! — улыбаясь, сказал я. — Когда же кончится эта Вавилонская башня?
— Трёхсотый этаж. Ещё двести, — ответил Ли.
Я чувствовал, что у меня начинает замирать сердце. Наконец лифт замедлил движение и бесшумно остановился.
Мы вышли и оказались на площадке уже гораздо меньших размеров. Здесь не было вращающихся площадок, да в них не было и надобности. Площадь замыкалась с четырёх сторон стеклянными стенами из голубоватого стекла, скрывавшего от глаз внутренности помещений. В стенах имелось множество дверей с номерами над ними. Ли уверенно направился к одной из них, нажал кнопку, и дверь бесшумно открылась. В ту же минуту, прежде чем мы вошли, из дверей показался молодой человек. Хотя его голова и большой лоб превосходили нормальные (с моей точки зрения) размеры, но всё его телосложение было довольно пропорционально. Большие, умные, очень светлые глаза незнакомца вспыхнули радостью, когда он увидел Ли.
— Наконец-то! Я уже беспокоился о вас.
— Здравствуй, Смит, — радушно ответил Ли. — Как дела? Ведь я на несколько часов был оторван от событий.
— Отлично! Полная победа! Но о ней ещё не знает весь город. Мы прервали сообщение. Весть о поражении Америки достигла только нижних этажей. Я дал приказ остановить работу лифтов. Ваш подъём был последним. Прошу вас, зайдите ко мне и отдохните.
Ли познакомил нас, и мы вошли в комнату Смита. Она была очень невелика. Шкафы с маленькими ящиками занимали три стены. Несколько чертёжных столов были завалены чертежами и приборами, назначение которых было мне неизвестно.